В Калининграде 92-летний ветеран войны приютил беженку из Казахстана

«Почему плачете?»

Случилось это два года назад. Вечером Сергей Семенович около своего подъезда увидел плачущую женщину, а рядом с ней - маленькую девочку.

- Что же вы так горько плачете? - спросил полковник в отставке.

Женщина на плохом русском объяснила, что лишилась работы, жилья, ей негде жить и не на что снять угол.

Сафронов подумал несколько секунд и сказал:

- Если вас устроят условия, можете жить у меня.

Вот уже два года ветеран войны делится крышей и хлебом с Макарамхон и ее дочерью Умидой.

Открыть дверь чужому

Это у Солженицина звучала мысль, что сейчас время алчных собственников. И у нас, живущих в этом времени и мало-помалу превращающихся в тех самых собственников, которым сколько не дай - мало, в головах вертится один вопрос - что может заставить очень пожилого человека впустить в дом чужого, да еще не говорящего по-русски, да еще и с ребенком на руках?

- Я прожил длинную жизнь, - объясняет причины своего поступка Сергей Семенович. - Совсем мальчишкой я работал в тайге. Сколько встречалось добрых людей, которые открывали двери своих домов, давали еду и возможность выспаться. Почему-то, когда я увидел эту плачущую женщину, вспомнил об этом, вспомнил войну, вспомнил, как трудно нам было, подумал, где бы все были, если бы не чувство «локтя». Знаете, мне вообще везло на неравнодушных людей, я их всех помню, помню их имена. Вот прокурор Акимов, например. Я к нему прорвался на прием, чтобы сказать, что отца несправедливо в лагерь отправили, что нас - пятеро детей, а мама сильно болеет и все время лежит. И вот этот Акимов помог нашей семье. Через три месяца отец вернулся домой. А еще через месяц умерла мама… Ничего в моем поступке особенного нет. Я поступил по-человечески. И сказал Макарамхон: «Пока я жив - будьте здесь!».

Мама шьет, дочь учится

Представляю реакцию циников, которым на ум приходят анекдоты про способность узбеков жить в однокомнатной квартире по двадцать человек. Могу успокоить, Макарамхон друзей в дом Сафронова не приводит. Она вообще живет закрыто. Ей 44 года, работает мастером по пошиву одежды. Содержит дом в порядке, готовит. Ее дочери Умиде сейчас девять лет. Она учится в школе. Вся квартира Сафронова увешана рисунками. Чаще всего Умида рисует бабочек, у которых удивленные глаза и скрюченные лапки.

- Умида очень легко справилась с русским языком, - говорит Сергей Семенович. - Учится хорошо. По утрам, если я себя нормально чувствую, мы с ней занимаемся спортом на улице. Когда Макарамхон на работе, я провожаю девочку в школу. Она меня называет «дедуля». Не скрою, мне приятно.

Еще один щекотливый момент в этой истории - реакция родственников на поступок Сергея Семеновича.

- Мои дети более чем нормально отнеслись к тому, что я впустил в дом Макарамхон и Умиду. Мои близкие очень помогают им.

В город, где хорошо платят

Макарамхон не просто так оказалась возле подъезда, где живет Сергей Семенович. За несколько месяцев до ее встречи с ветераном в этом подъезде в одной из квартир кто-то снял квартиру, и туда вселились двадцать узбечек, приехавших в Калининград на работу из Казахстана (это не опечатка, узбечки из Казахстана). Макарамхон позже скажет, что у нее на родине о Калининграде говорят как о городе, где хорошо платят за работу. Несколько женщин были с детьми. Мальчики и девочки ходили на работу со своими мамами. Вскоре хозяева квартиры попросили съехать женщин. И Макарамхон устроилась на работу швеей. Хозяин дал ей комнату. Все было более-менее. Но когда грянул кризис, предприятие закрылось, и женщина оказалась на улице, а точнее - рядом с подъездом, где жила со своими землячками, приехав в Калининград.

Конечно, на вопрос - почему же сейчас Макарамхон не вернуться домой, в Казахстан, есть ответ. Макарамхон говорит, что обратной дороги нет.