[Герои Великой Победы] Иван Рожин: «Когда мы вошли в Кенигсберг, немцы брились и кушали»

Иван Рожин сидит в немецком плетеном кресле. Снимок сделан весной 1945 года в Тапиау.

И обязательно показываем вам уникальную фотографию фронтовика, сделанную в военное время.

Иван Рожин сидит в немецком плетеном кресле. Снимок сделан весной 1945 года в Тапиау.

Иван Максимович Рожин – командир взвода автоматчиков, участник штурма Кенигсберга. Призван в 17 лет на Урале в 1943 году. Сегодня он вспоминает весенние дни 45-го. Штурм Тапиау. Именно там сделана эта черно-белая фотография. Солдаты взяли город, и в одном особнячке устроили импровизированную фотосессию. Главное - антураж хороший был: немецкие плетеные кресла.

- Тапиау был красивый город, при этом и хорошо укрепленный. И все же Кенигсберг больше запомнился... Мы уже вошли в Кенигсберг, были на исходном рубеже. И нам, простым рядовым солдатам, раздали открытки с надписью: «На вашу долю выпала задача уничтожить фашиста в его логове. Вперед, Богатыри, на штурм Кенигсберга!». Эти слова многих вдохновили, подбодрили, словно вперед направили, - вспоминает Иван Максимович.

В нынешнем Трамвайном переулке, улочке неподалеку от Южного вокзала, удалось захватить машину с немцами: подполковником и майором. Они попали прямо в руки красноармейцам – не рассчитывали, что наши войска так близко.

Иван Максимович Рожин

Фото: Александр КАТЕРУША. Перейти в Фотобанк КП

- Обыскали их, обнаружили карты, где нанесены были все оборонительные сооружения Кенигсберга, огневые точки противника. На картах были отмечены и огневые точки советских войск – что-то они все же успели засечь до штурма, - говорит ветеран. – Дальше мы пошли к месту, где сейчас Дом Искусств стоит, там была церковь, Хабербергская кирха Кенигсберга. На самой верхушке сидел немецкий пулеметчик. Наша артиллерия дала три выстрела по церкви. Один снаряд угодил в верхушку, разбив часть башенки, второй попал в забор, третий угодил в основание кирхи, пробив в стене дыру. В нее мы и забежали с автоматами. Надо сказать, что в каждом здании сидело по пять-шесть немецких солдат, не больше. Странно, но в этой церкви был целый склад – ящики с сыром. В каждом ящике было по четыре 8-килограммовых головки Тильзитского сыра.

Потом были ночные бои, форсирование Прегеля в дыму, борьба со снайперами и пулеметчиками, перестрелки на ликероводочном заводе.

- Город, конечно подготовился к обороне. Например, на некоторых улицах у зданий все двери и окна первых двух этажей были заколочены и заделаны кирпичами. Они оставили только щели-амбразуры для стрельбы. Так выглядела нынешняя Черняховского, - рассказывает фронтовик. - А Пролетарская была вся забита техникой: танки, автомобили, самоходки. Мы прямо по ним лезли, во дворы заглядывали. Я в одну арку сунулся, смотрю, а во дворе немцы. Целый взвод отдыхает. Четыре костра горят, кушают они что-то там, кто-то бреется – пену по щекам размазывает. И меня не видят они - наверное, и не думали, что мы так быстро подойдем! Ну, я назад ретируюсь, своих ребят взял. Гранаты приготовили, автоматы, забежали туда. Короче, разобрались с этими немцами быстро.

БОЕВАЯ ХРОНИКА

9 апреля 1945 года:

Последний бой - он трудный самый

Совинформбюро сообщило о начале штурма Кенигсберга лишь 8 апреля, когда стало ясно, что наступление развивается успешно. А на следующий день информагенство уже объявило о том, что «войска 3-го Белорусского фронта после упорных уличных боев завершили разгром Кенигсбергской группы немецких войск и… овладели крепостью и главным городом Восточной Пруссии». По советским данным, в этот день было взято в плен свыше 27 тысяч немецких солдат и захвачено «большое количество вооружения и разного военного имущества».

Между тем, прежде чем добиться окончательного успеха, нашим войскам пришлось отражать мощную атаку немцев, стремившихся прорваться из Кенигсберга в направлении Пиллау. Особенно досталось 18-й дивизии 36-го гвардейского стрелкового корпуса, которая той ночью попыталась выбить противника из кварталов севернее кладбища (в районе нынешнего Центрального парка). Не добившись успеха, дивизия в свою очередь внезапно была атакована, но выдержала и вновь стала наступать. Вместе с 84-й дивизией она к утру завязала боли уже за третью позицию крепости, вплотную подойдя к Северному вокзалу. Но тут гвардейцев задержал огонь из внутренних фортов. Это дало возможность отходившим немцам привести потрепанные части в относительный порядок и закрепиться на железнодорожных путях от вокзала до Обер-Тайх (Верхнего озера). Одновременно Красной армии пришлось отражать удар 4-й армии вермахта, стремившейся прорваться с Земландского полуострова на выручку гарнизону Кенигсберга.

Тем временем на другом направлении 11-я гвардейская стрелковая дивизия форсировала Прегель и завязала бои на острове Кнайпхоф. И хотя предстоял еще целый день напряженных уличных боев, стало окончательно ясно, что крепость вот-вот падет.

«Больше всего на мое решение о капитуляции повлияло осознание того факта, что продолжение борьбы повлечет лишь бессмысленные жертвы, и будет стоить солдатам и гражданскому населению тысяч жизней, - писал потом комендант Отто Ляш. - Взять на себя такую ответственность перед Богом и собственной совестью я не мог, а потому решился прекратить борьбу и положить конец ужасам войны».

Переговоры о капитуляции начались в семь часов вечера, а в 22.45 Ляш отдал приказ о прекращении сопротивления. Однако по разным причинам (до кого-то распоряжение попросту не дошло, а некоторые части, особенно неармейские, отказались ему подчиниться) на ряде участков бои продолжались вплоть до утра 10 апреля. Так, до последнего сопротивлялись башни «Врангель» и «Дона», а также бастионы «Грольман» и «Штернварте».

ДО ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ - 30 ДНЕЙ