Командир взвода автоматчиков Иван Рожин: Немцы сдавались и бросали винтовки с касками на площади Кенигсберга

Мы продолжаем серию публикаций «Герои штурма Кенигсберга», в рамках которой рассказываем об отважных бойцах, которые брали столицу Восточной Пруссии
Иван Максимович с детства очень любит рисовать. Одна из последних его работ – «Лошадь». Ветеран говорит, что и рамы для своих картин он делает сам.

Иван Максимович с детства очень любит рисовать. Одна из последних его работ – «Лошадь». Ветеран говорит, что и рамы для своих картин он делает сам.

Фото: Александр КАТЕРУША

Всем нашим героям мы задаем три вопроса: об их довоенной и мирной послевоенной жизни и просим вспомнить яркий эпизод из жизни фронтовой. Наш сегодняшний выпуск посвящен Ивану Максимовичу Рожину, командиру взвода автоматчиков, участнику штурма Кенигсберга.

Иван Максимович в свои 88 с лишним лет по квартире не ходит, а бегает. То книжку принесет, то фотоальбом из шкафа вытянет. Энергии в нем столько, что любой молодой позавидует.

— Вон, на подоконнике рассада взошла. У меня же дача на Северной горе! Зимой раз в три дня, а летом каждый день туда езжу. Помидоры свои, огурчики, зелень. Силы на это есть. Я в молодости спортом занимался: бегал, прыгал, - улыбается ветеран. – Со школьных лет люблю рисовать. Вот, мои картины, - говорит он.

На стенах в коридоре натюрморты, цветы и птицы. И в комнате везде работы фронтовика. Самая яркая – лошадь на фоне берез. Иван Максимович говорит, что сначала хотел написать двух коней, тогда картина называлась бы «Близнецы», но потом от идеи отказался. В итоге конь пасется один.

ПРИЗВАЛИ В 17 ЛЕТ

— В городе Кандалакша на Кольском полуострове я окончил семь классов и художественную студию при школе - хорошо рисовал. Радостно было, что мой старший брат окончил курсы трактористов и работал. Потом выучился на комбайнера, нас, пацанов, катал на тракторе, когда ехал с поля.

Отца призвали в трудовую армию. Он сплавлял лес в Архангельск для военных нужд.

Иван Рожин сидит в немецком плетеном кресле. Снимок сделан весной 1945 года в Тапиау.

Иван Рожин сидит в немецком плетеном кресле. Снимок сделан весной 1945 года в Тапиау.

Фото: из архива героя публикации

Во время войны, когда мне было 14 лет, нас с младшим братом и мать эвакуировали в Коми-Пермяцкий округ. Старший брат в тот момент был уже в Ленинграде. Говорил, что возил на машине какого-то контр-адмирала. Брат при прорыве блокады был тяжело ранен. Пропал без вести 11 августа 1941 года.

Я после эвакуации работал мастером по специальной древесине. Я ходил по лесу и определял, куда годиться то или иное дерево, ставил отметки: в авиационную древесину, в понтон, судовой лес. В 1943 году, когда мне исполнилось 17 лет, меня призвали в армию, и я попал в полковую школу. Сержантов выпускали целые полки. Но нас не доучили, после 6 месяцев обучения присвоили ефрейторов и отправили на фронт.

«НАС ПУХ-ПУХ»?

— На пересечении нынешних улиц Октябрьская и Дзержинского стояла церковь, сверху засел немецкий пулеметчик. Я со своими ребятами-автоматчиками стоял в подъезде здания напротив, здание это, кстати, сохранилось до сих пор. Немцы нас не видели. Смотрим, из церкви выходит целая колонна монашек и двигается в направлении нынешней улицы Багратиона. Я сказал связному, чтобы он посчитал их. Монашек было 75, все одеты в черное. Когда они проходили мимо меня, я скомандовал: «Hände hoch!». Они встали, и главная монахиня говорит мне на ломаном русском с польским акцентом: «Господин унтер-офицер! Нам нужен русский комендант». Я им: «В боевых порядках коменданта нет. Шлепайте в направлении вокзала». Слово «шлепайте» она не поняла, я показал рукой. Она спросила: «Нас пух-пух»? Я ответил, что расстреливать их никто не будет! Они ушли и сказали, что в церкви сидят пять солдат. Мы видели, как солдаты вышли из церкви и побежали. Наш пулеметчик открыл по ним огонь, все попадали, а один ползет. Ивашевский, снайпер мой, его шлепнул...

…Мы вышли к нынешней улице Фрунзе. Там, на углу с 9 апреля был промтоварный магазин, мы его заняли. Хозяева магазина убежали, внутри оставили девочку-польку, которая у них работала – как выяснилось, ее в 1939 году вывезли из Польши в Кенигсберг. Она была раздета, и ей было холодно. На витринах лежали ткани, девочка принесла мне ящик с часами. Я глянул – они все были карманные, штамповка. Мне такие были не нужны, и я их высыпал на тротуар. Думаю: «Тыловики пойдут, все расхватают». Вдалеке был еще один магазин, наш снайпер просматривал его в оптический прицел и смеялся. Он и мне дал посмотреть. Большая стеклянная витрина магазина целая. В магазине был сыр, крупа, много меда и консервы, соль. И стоит фашист-офицер с огромным пузом. Смотрит вниз и тростью перелистывает журнал с голыми женщинами. Я отдаю снайперку и говорю Грише: «Все, хватит ему, насмотрелся». Он стреляет, офицер падает. Снайпер наш долго еще смотрел в прицел и ждал, когда тело будут убирать. Говорит мне: «Уже глаз устал». Только он поставил снайперку, выскочили два солдата, хватают офицера за ноги и тащить в дверь…

С боевым товарищем автоматчиком Гуляевым. Снимок сделан в 1944 году.

С боевым товарищем автоматчиком Гуляевым. Снимок сделан в 1944 году.

Фото: из архива героя публикации

…Сразу несколько подразделений достигли края площади Кенигсберга. Я со взводом ворвался в здание, где сейчас сидит администрация города. Фашисты прекратили стрельбу и стало тихо. Мы же готовились к стрельбе, закладывали окна кирпичами, думали, что немцы готовят контратаку. А оказалось, что они капитулировали. Капитуляция фашистского гарнизона проходила на площади: бросали винтовки, пулеметы, каски, ранцы в кучу. Так вырастали целые горы. Взято в плен было свыше 91 тысячи человек. Колонна эта шла на восток области.

ВОССТАНАВЛИВАЛ ДРАМТЕАТР

— После войны я попал служить в разведроту. Офицеров не хватало, я служил командиром взвода разведки в Гвардейск пять лет. После демобилизации ушел в строительство. Был инженером по подготовке кадров: организовывал группы рабочих, каменщиков, монтажников, штукатуров, сварщиков. Мы восстанавливали здание драмтеатра, МВД на Советском проспекте, штаб Балтфлота. Людей не хватало! В общей сложности в строительстве я проработал 31 год: от мастера до замначальника специализированного монтажного управления. На пенсию вышел и пошел работать художником на фабрике мебели: занимался резьбой, оформлял плакаты, готовил рекламы и поздравительные плакаты к праздникам, рисовал картины для столовой. Я люблю рисовать и сегодня. Жаль, зрение уже не то.