Общество23 марта 2015 15:45

Валентин Гаврилов: Немецкие солдаты в Кенигсберге переодевались женщинами, чтобы спастись

"Комсомолка" продолжает серию публикаций "Герои штурма Кенигсберга"
Валентин Николаевич показывает 37-миллиметровый снаряд от зенитной пушки, который он нашел на аэродроме Девау 7 апреля 1945 года, взял на память и теперь хранит дома (снаряд, конечно, обезврежен).

Валентин Николаевич показывает 37-миллиметровый снаряд от зенитной пушки, который он нашел на аэродроме Девау 7 апреля 1945 года, взял на память и теперь хранит дома (снаряд, конечно, обезврежен).

Фото: Александр КАТЕРУША

Мы продолжаем свой рассказ об отважных бойцах, которые штурмовали в апреле 1945-го столицу Восточной Пруссии. Всем ветеранам мы задаем три вопроса: об их довоенной и мирной послевоенной жизни и просим вспомнить яркие эпизоды из жизни фронтовой. Наш сегодняшний выпуск посвящен танкисту Валентину Николаевичу Гаврилову. Он 25 марта отпразднует свой 92-й день рождения, с чем его и поздравляем.

Хотел стать спортсменом

- Я родился в Ульяновске. Отец был электриком, работал на заводе. Мать была телефонисткой. В семье двое детей. Квартира была коммунальная, трехкомнатная, в каждой комнате – по семье, общая маленькая кухня. С продуктами были сложности. Из сладостей помню только конфеты-карамельки, больше и не было ничего особенного.

Уже в седьмом классе мы ездили в Куйбышев на соревнования, и я занял первое место – был чемпионом Куйбышевской области в беге на тысячу метров. Я хотел поступать в институт физкультуры имени Лесгафта в Ленинграде. Но ничего не получилось. Когда я окончил школу, началась война. Мне было 17 лет, пошел 18-й год и я уже должен был быть призван. Мы пришли в военкомат, а нас откуда выгнали: «Ждите повестки». Повестку я ждал месяц, а потом решил поступить в танковое училище. Больше никакого училища, собственно, там не было. Было бы артиллерийское, пошел бы в артиллерийское. Такая штука… Учился я год. В августе 42-го поехал в Горький, в бронетанковый центр. Дали мне новый танк, и после завершения формирования соединения нас направили под Тулу, а оттуда – под Сталинград. Там и начал войну командиром танка, а окончил войну начальником штаба.

"Русских не бойтесь, мы вас не тронем"

- Под Сталинградом я сжег четыре немецких танка и две самоходки. Экипаж выжил, но свой танк я потерял в бою. И боялся доложить об этом комбату, прятался от него. А когда он меня вызвал, то похвалил, приставил к Ордену Красной звезды и назначил командиром танкового взвода. После Сталинграда была Орловско-Курская дуга, бои в Белоруссии, Латвии и Литве. В Восточную Пруссию мы пришли в декабре 1944, встали под Шталлупененом, нынешним Нестеровом…

…4 апреля нам дали приказ выйти на исходные позиции для штурма Кенигсберга. Была хорошая погода. Но 5 апреля пошел дождь, потом снег. Снег завалил все кругом, ничего не видно. Наступление перенесли на 6-е число. После артподготовки мы пошли в атаку. И впервые в жизни такая петрушка получилась! Был населенный пункт Зудау, рядом с нынешним Первомайским. Поля там были вспаханы и засеяны – рыхлая земля, а сверху еще снега насыпало. Танк выйдет на эту землю, прокрутит гусеницами и сидит на днище! Один, второй, третий. Так десять танков засело. Экипажи выскакивают, подкладывают вперед под гусеницы бревно, танк пройдет на свою длину и опять садится! А идет бой, еще стрелять надо. Для понимания - я в это время находился не в танке. Я бегал там по полю, помогал командиру батальона выталкивать танки и уточнять задачи. Я в тылу, сзади танкового батальона. Да какой там к черту тыл! С трудом мы это поле прошли…

Валентин Гаврилов в феврале 1945 года.

Валентин Гаврилов в феврале 1945 года.

Фото: из архива героя публикации

…На Кенигсберг наступали 7 апреля по улице Горького. Первый танк Ивана Кацапова подорвался на фугасе на стыке сегодняшних улиц Сусанина и Горького. Танк разнесло в клочья, башня отлетела на сто метров, от экипажа не осталось ничего. Мы продолжили наступление, вели бои с артиллерией и фаустниками. Характерно, что мы не воевали никогда так, как при штурме Кенигсберга. Обычно батальон развертывается на фронте в 1,5 километра и наступает. А тут мы шли в колонне друг за другом: первые три танка ведут огонь, остальные смотрят по сторонам – по кому стрелять. Плюс все улицы были в баррикадах. Пробивали их, шли вперед…

Командир танкового батальона Гаврилов

Командир танкового батальона Гаврилов

Фото: из архива героя публикации

…Интересные эпизоды были на нынешних улицах Невского и Гагарина. Получаю приказ – взять три танка и пройти на аэродром Девау. Зарядили пушки, идем. Там возле авиационного ангара стоит зенитная пушка и ведет огонь. Но что она танку сделает? Ничего! Наш первый танк раздавил эту пушку и весь расчет. А слева от меня стоит такая же пушка, но солдаты убежали. Остался один, поднял руку, бросил оружие. Я спрыгнул с танка, и он на плохом русском говорит: «Я коммунист. Приказывал своим сдаться, но они убежали. Вы хорошо воюете». Он снял с себя крест и подарил его мне в знак признательности. Крест этот я сохранил, а потом отдал в школу. На кой черт он мне нужен?…

…Мы прошли к зданию, где была немецкая почта. Мой адъютант бежит: «Товарищ капитан, там немцы прячутся. Женщины, дети и восемь эсесовцев, они переодетые». Мы пошли туда, вывели всех из дома. Я говорю: «Русских не бойтесь, мы вас не тронем. Идите опять в подвал, посидите там два часа, пока мы не закончим бои, потом пойдете по домам». А слева стоят женщины (с виду так казалось): длинные юбки, кофты и платки, только нос видно. Мой ординарец подскакивает, дерг за платок. А там лицо небритое – солдат грязный. Ветер дунет, под платьем сапоги видны. Этих солдат, которые прятались с гражданскими, я отпустил, отдал переводчику, чтобы он доложил командиру батальона. Тут подбегает ко мне маленькая девочка, берет за палец и твердит: «Essen, еssen» - есть просит. Мы отдали ей половину дополнительного пайка, который получили накануне. Я ей повесил вещмешок на спинку, повернул и по попке подтолкнул, мол, беги к маме. Она засмеялась и подбежала к маме. Мать стоит – и никакой реакции. Молчит. Я понимаю, конечно. Мы – солдаты другие, из другой армии. Они все ушли в подвал…

Март 1945 года. Валентин Гаврилов (справа) с тбоевыми товарищами на реке Лава.

Март 1945 года. Валентин Гаврилов (справа) с тбоевыми товарищами на реке Лава.

Фото: из архива героя публикации

…Перед Королевскими воротами мост был взорван, танки не пройдут. Наверху на воротах, меж зубцов, сидели фаустники и пулеметчики. Их постреляли из пушек. Я потом прошел в Королевские ворота. Открыл дверь, такой запах в нос ударил! Оказывается, там складывали убитых. Больше я в Королевских воротах никогда не был, только два года назад зашел туда.

Работал в милиции

- Первое время после войны было очень тяжело. Улицы были все завалены, разбиты. Я сначала служил командиром батальона в Калининграде. В 56-м году меня перевели в Добеле под Ригой начальником разведки учебной танковой дивизии, а семья жила здесь. Шесть лет служил в Дрездене начальником разведки. Потом, когда вернулся в Калининград, служил в должности старшего офицера по спецработе. Мотался в Данию и Германию под видом туриста или больного – горло и голову перевязывал и ходил с переводчиком. Меня не трогал никто, только переводчик говорил.

Валентин в трофейном комбинезоне немецкого летчика. Снимок сделан под Кенигсбергом

Валентин в трофейном комбинезоне немецкого летчика. Снимок сделан под Кенигсбергом

Фото: из архива героя публикации

Прослужил 36 лет, уволился в 1973 году. Потом занимался вопросами гражданской обороны, 10 лет работал в Ленинградском райисполкоме, ушел в милицию. Работал начальником охраны участка – охраняли Московский проспект. После милиции я уже дома.