Как на самом деле было выиграно сражение при Гросс-Егерсдорфе

Некоторые известные эпизоды битвы после более тщательного изучения обстоятельств открылись несколько с другой стороны.

Фото: из архива «КП».

В августе следующего года в Калининградской области отметят 260-ю годовщину сражения при Гросс-Егерсдорфе (см. историческую справку). Есть мнение, что Семилетняя война – самая неизвестная в истории России, несмотря на колоссальное количество полковых и армейских циркуляров, всей прочей отчетности, сохранившейся в архивах. Однако едва ли не самым популярным документом из всего этого богатства до сих пор остаются лишь «Записки» Андрея Болотова. Возможно, именно подобная избирательность способствовала тому, что в отечественной историографии сложились несколько связанных с событиями Семилетней войны устоявшихся стереотипов. Преподаватель гимназии №2 города Черняховск Андрей Кленовый, возглавляющий молодежное историко-краеведческое общество «Белый ворон» попытался если не опровергнуть, то хотя бы скорректировать некоторые из общепринятых точек зрения. И сделал это в своем докладе на ХХ международной научно-практической конференции, состоявшейся 10 октября в черняховском замке Инстербург.

Нерешительный фельдмаршал

- Скажем, историки очень много рассуждают о генерал-фельдмаршале Апраксине, - говорит Андрей Кленовый. – Дескать, все неудачи Русской армии в Пруссии объясняются вопиющей нерешительностью главнокомандующего. Между прочим, биография этого человека выглядит несколько странной. До высшего офицерского звания его, что называется, тянул отец – один из виднейших сподвижников Петра I. Степан Федорович, хотя и участвовал в нескольких кампаниях, награды получал не за боевые заслуги, а, например, за то, что вовремя доставил сообщение или привез хорошую весть. После смерти отца Апраксин быстро научился находить влиятельных друзей. Под конец карьеры генерал-фельдмаршала ему покровительствовал лично государственный канцлер Бестужев-Рюмин! Был вхож и к императрице Елизавете Петровне.

Однако, несмотря на такие связи, Апраксин не имел ни реальных военных отличий, ни должного опыта руководства войсками. Тем не менее, именно ему доверили возглавить армию.

- На самом деле все просто, - объясняет Кленовый. – Во главе всех российских военных ведомств была Военная коллегия. Назначение главнокомандующего было ее прерогативой. Но 8 января 1756 года по инициативе Бестужева-Рюмина была образована Конференция при высочайшем дворе, ставшая высшим органом государственного управления. Командующий армией был лишен самостоятельности в осуществлении административно-хозяйственного управления и при ведении военных операций. То есть, кто бы ни оказался на этом посту, реально командовать войсками он бы все равно не мог.

«Надо бы поберечь солдатиков»

Второй особенностью действий Русской армии во время Семилетней войны было необычайно широкое использование иррегулярных войск, составлявших почти треть личного состава – невиданное доселе соотношение! Наряду с донскими казаками это были башкиры, мишари, казанские татары и калмыки. Одно из возможных объяснений этому следующее.

В протоколах заседаний вышеупомянутой Конференции при высочайшем дворе встречаются весьма любопытные фразы императрицы Елизаветы: «Надо бы поберечь солдатиков». Никаким великодержавным шовинизмом и русским национализмом здесь и не пахнет, все объясняется сугубо финансовыми соображениями. Дело в том, что солдат регулярной армии состоял на содержании государства. Его нужно было одеть, накормить, вооружить, при необходимости лечить – все за счет казны. Иррегулярные же войска, наоборот, находились на полном самообеспечении. Их функции были такими же, как и у легкой кавалерии – гусар в армиях других государств: дозорно-разведывательная служба и боевое охранение.

- Кстати, сражение при Гросс-Егерсдорфе примечательно и в еще одном отношении, - продолжает Кленовый. – Именно здесь имевшиеся и в Русской армии гусарские полки – Венгерский, Сербский и Грузинский – фактически приняли боевое крещение. Нет, в войнах они участвовали и до этого, но исключительно как вспомогательные отряды. А вот до использования русских гусар в генеральной битве дело дошло впервые именно под Инстербургом.

Башкирские «штрафбаты»

Однако вернемся к иррегулярным войскам. Помимо своей экономической рентабельности для казны они были хорошие еще и тем, что производили ошеломляющее впечатление на европейцев. Вот что писал пастор Теге из прусского городка Мариенвердер: «Несколько тысяч казаков и калмыков, с длинными бородами, суровым взглядом, невиданным вооружением – луками, стрелами, пиками – проходили по улице. Вид их был страшен и вместе с тем величествен».

- Вроде бы, ни о каких ужасах не упоминается, - замечает Кленовый. – Но есть и другие свидетельства, в которых, например, особо отмечается, что башкиры якобы едят сырую конину и запивают ее теплой кровью. Для европейца это было настоящим проявлением дикости.

Впрочем, те же башкиры охотно подключились к развязанной против них, как бы сейчас выразились, информационной войне. В ответ на европейское «Как вы можете это есть?!», они заверили, что если в Восточной Пруссии им не хватит конины, они будут поедать детей, а если недостанет и тех – примутся за стариков. После этого впереди иррегулярной кавалерии катилась слава, что башкиры на своем пути все сжигают, разрушают и пощады никому не дают. А как позже скажет выдающийся русский военачальник Александр Суворов, «испуган – наполовину побежден».

О сильнейшем психологическом эффекте атаки башкирской конницы в 1812 году французский полковник Робер писал своему приятелю: «Русские выпустили против нас орды монгол! Кажется, все эпохи ополчились против нас! Эти люди в шкурах и мехах не знают ни страха, ни пощады. Удивительна их природа ведения боя. Они дико визжат и толпой лезут напролом. Их косят множественно ядра, а им это не страшно. Вы будете изрядно удивлены, но в своем вооружении они используют луки и стрелы, которые разят беспощадно наших канониров. У капитана Клемансо треуголка пробита стрелой монгола, а стрела прилетела из едва видимой точки в поле! Наши солдаты, допрежь столкнувшись с этими экзотическими воинами, бегут с поля боя, едва услышав эти дикие множественные вопли. Это немыслимо, будто из пепла восстали орды хана Чингиза».

- То же самое происходило и в Семилетнюю войну, - убежден Андрей Кленовый. – Стоит заметить, что если калмыки к тому моменту достаточно давно действовали в составе Русской армии, то башкир в Восточную Пруссию отправили, можно считать, в наказание за участие в частых тогда восстаниях. Это были своего рода штрафбаты того времени. Им даже жалованья не платили, после Гросс-Егерсдорфа только командиры получили по 50 рублей на покупку памятных сабель.

Схема битвы

Фото: из архива «КП».

Находившаяся в авангарде степная конница действовала столь решительно, что двигавшаяся за ней регулярная армия зачастую занимала города и села без единого выстрела. Но, будучи вынужденными все добывать самостоятельно, башкиры принялись интенсивно грабить местное население, едва ступив на территорию Восточной Пруссии. И армейское командование, быстро смекнув, что при таком раскладе ни фуража, ни пропитания для войск будет попросту не достать, перевело иррегулярные формирования в арьергард.

Резерв «со свободой мысли»

- Еще один момент сражения при Гросс-Егерсдорфе, который требует определенного переосмысления, это знаменитая атака Румянцева, - продолжает Кленовый. – Считается, что именно она решила исход битвы. Однако ни в одном из донесений, которых я в архивах прочитал множество, ни словом не упоминается об исключительной роли генерал-майора Петра Румянцева. Да и сам он нигде об этом не пишет.

По мнению исследователя, своей нечаянной славой средь потомков Петр Александрович обязан все тому же Андрею Болотову, красочно описавшему именно этот эпизод сражения в своих «Записках».

- Когда еще до сражения Румянцеву отдали под командование четыре полка, сразу оговаривалось, что резерв он получает «со свободой мысли», то есть, может оперировать им по своему смотрению. Вдобавок к пехоте Румянцеву передали и башкир, которые незадолго до этого не на шутку сцепились с калмыками – глава одного из башкирских родов узнал среди тех активного участника подавления восстания. Вот башкирскую конницу и отправили в резерв от греха подальше.

Прусский главнокомандующий Левальд решил нанести внезапный удар по лагерю русской армии. В четыре часа утра пруссаки под барабанный бой, трубы и флейты устремились в атаку, но когда пробились сквозь густой туман, к своему изумлению обнаружили русских не на бивуаке, а стоявших в боевой готовности. Поняв свою ошибку, Левальд решил воспользоваться разрывом в порядках противника, образовавшимся вследствие опоздания дивизии Фермора, которая никак не могла пробиться сквозь многочисленные обозы. И устремился в эту брешь.

- Вот тут и произошел очень интересный момент, - рассказывает Кленовый. – Прусские «черные гусары», видимо, получили какой-то особый приказ и атаковали стоявшую на двух высотках русскую батарею. Прикрывавшие ее казаки и калмыки не выдержали удара и начали отступать по дороге, на которой как раз стоял Румянцев со своими полками. Естественно, тот поспешил отвести своих солдат в лес, чтобы их попросту не затоптала бегущая конница. И таким образом, вообще потерял поле сражения из вида.

«Черных гусар» казаки подвели прямо под пушки

Захваченные восемь пушек гусары сначала повезли к себе в тыл. Дело в том, что пруссаков очень интересовали новейшие образцы русской артиллерии, особенно т. н. «шуваловские гаубицы». И кавалеристы полагали, что им, наконец, удалось завладеть этим «чудо-оружием». Однако вскоре они поняли, что имеют дело с обычными пушками (не исключено, по дороге им встретился артиллерийский офицер, который быстро разобрался, что к чему), и тогда просто уничтожили трофеи.

- Тем временем Румянцев, не имея четкого представления о текущей обстановке, решает идти на звуки ближайшего боя, - продолжает Андрей Кленовый. – Решение это оказалось на редкость удачным – четыре полка успели закрыть пресловутый разрыв в порядках и выиграли время, чтобы дивизия Фермора, наконец, пришла на помощь. Можно ли считать Румянцева героем? Безусловно! По крайней мере, интуиция у него сработала блестяще. Но не в этом самое главное. Прусские гусары, захватившие пушки, были переброшены на правый фланг своей армии. В атаку на них с гиканьем устремились казаки, свидетелем чего стал наблюдавший за ходом боя Болотов. Который увидел, как казачья лава, не доскакав до противника, внезапно развернулась и бросилась обратно. И потом в своих «Записках» он не пожалел для казаков нелестных слов. Дескать, бравада у них взяла верх над разумом, атаковали без приказа, а затем струсили и обратились в позорное бегство.

На самом же деле, по мнению Кленового, казаками был использован один из излюбленных тактических приемов степной конницы – ложное отступление с целью подвести потерявшего осторожность и погнавшегося следом врага под разящий удар из засады. Так и получилось на поле у Гросс-Егерсдорфа: пехота расступилась, пропуская казаков, а по «черным гусарам» ударили русские пушки, в два счета выкосившие элитную кавалерию пруссаков.

- Исход сражения решился именно здесь, когда погибшие гусары обнажили весь фланг прусской армии, - заключает Андрей Кленовый. – Всей армии противника, чтобы избежать обхода и последующего окружения, оставалось лишь поспешно отступить. И донские казаки вместе с башкирами гнали пруссаков до самого Алленбурга.

В ТЕМУ

Как пруссаки русской короне присягали

- Русская армия, войдя в Восточную Пруссию, без боев дошла до самого Гумбиннена и стала лагерем в нескольких километрах от города, - рассказывает гусевский краевед Анатолий Фесенко. – Горожане, узнав об этом, выслали депутацию во главе с градоначальником и местным священником. После недолгих переговоров русские обязались не разорять город, попросив лишь прислать им продавцов мяса, что пруссаками и было тотчас же сделано. Спустя несколько дней войска вошли в Гумбиннен и были радостно встречены населением, которое 8 августа дружно присягнуло на верность русской короне.

Есть и еще один то ли исторический анекдот о тех временах, относящийся уже к жителям Инстербурга. Якобы, узнав о маневрирующей в окрестностях русской армии, отцы города поспешно собрались и отправились к ней с ключами от ратуши и прочими приятными подарками. Прибыли как раз к моменту начала сражения при Гросс-Егерсдорфе и тогда решили подождать исхода битвы, чтобы не прогадать с победителем.

Говорят, Фридрих II, прознав обо всех этих выходках, шибко на своих неверных подданных гневался. В армии-де служить не хотят, а вот противника охотно привечают. И до конца жизни отзывался о самых восточных пруссаках исключительно нелестно.

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Сражение, произошедшее 19 (30) августа 1757 год у ныне не существующей деревеньки Гросс-Егерсдорф в Восточной Пруссии (в современных ориентирах - четыре километра к юго-западу от поселка Междуречье Черняховского района Калининградской области) между прусскими войсками под командованием фельдмаршала Левальда и русской армией под командованием фельдмаршала Апраксина. Первое крупное сражение с участием русской армии в Семилетнюю войну. Несмотря на победу, какой-либо пользы русские извлечь не смогли из-за решения Апраксина отступить после битвы.