Они сражались в Афганистане: 5 историй воинов-интернационалистов

Первый митинг в Афганистане: местные жители и "шурави".

Накануне 30 годовщины вывода ограниченного контингента советских войск из ДРА, «Комсомолка» узнала реальные истории той страшной войны. Ее герои – калининградцы, военные контрразведчики, тогда молодые офицеры, оказавшиеся в самом пекле «локального» конфликта

Медаль «За отвагу»

О воинах-интернационалистах тогда не писали в газетах, не показывали в теленовостях. Безусые мальчишки, имея за плечами школьный курс начальной военной подготовки и полугодовой «учебки» в армии, отправлялись на неизвестную войну. Более 14 тысяч солдат и офицеров не вернулись из боя, матери и жены встречали цинковые гробы. Те, кто выжил, сегодня рассказывают правду о тех событиях, хотя значительная часть информации так и остается под грифом «секретно».

Для военного контрразведчика Юрия Горбушина служебная командировка в Афганскую республику началась в январе 1980 года. Он участвовал в пяти боевых операциях и многих мелких боестолкновениях.

- В феврале 1981 года мне предложили перевод в 1-е отделение Особого отдела 40-й Армии на должность старшего оперуполномоченного. Речь шла об оперативном обслуживании подразделений, подчиненных ГРУ Генштаба: Кабульском разведцентре ГРУ, приемо-передающем центре связи ГРУ и 459-й отдельной роте специального назначения. Я долго не раздумывал, - вспоминает Юрий Горбушкин.

В Кабул офицер прибыл в начале марта. Он должен был обслуживать все группы разведцентра ГРУ в провинциях ДРА, налаживать контакты с органами военной контрразведки. А это постоянные командировки в зоне боевых действий.

- В 459-й отдельной роте специального назначения я встал на довольствие. Получил полный комплект обмундирования спецназа: автоматический пистолет Стечкина - бесшумный, нож разведчика стреляющий, по паре гранат РГД-5 и Ф-1, боевой рюкзак десантника. Узнал, что помимо «грушных» частей у меня будут «довески» в виде советско-афганской комендатуры Кабульского гарнизона, агитационно-пропагандистского отряда, гарнизонной гауптвахты, стоянки-площадки задержанных машин, - продолжает контрразведчик.

Боец стреляет из автоматического пистолета Стечкина.

Первыми для него стали поездки в Кандагар и Джелалабад. Надо отметить, что агентурно-оперативная группа состояла из 5 - 7 человек: командир, его заместитель, два или три оперативных офицера, радист-шифровальщик, водитель-срочник. Офицеры должны были знать язык фарси, если было необходимо, включали оперативного переводчика.

- В Кандагаре опергруппа разведцентра была дислоцирована недалеко от аэродрома. За мной выслали УАЗик с гражданскими афганскими номерами и водителем в штатском. Перед афганцами группы «легендировались» под видом геологических партий, но фактически все знали, кто это такие и какие задачи решают. На месте я долго разговаривал на фарси с оперативным переводчиком Селимом. Это особая категория людей. Он оказался родом из Таджикистана. Селим сообщил, что на связи у одного из оперативных офицеров есть подозрительный агент-афганец. Он не столько дает информацию, сколько сам выспрашивает. К тому же, агент не раз намекал на то, что в Пакистане у него есть влиятельные друзья. Да и наш оперативник оказался нечист на руку. Деньги за информацию агенту часто не отдавал. Зато расписки о получении «гонорара» брал регулярно, - рассказывает Юрий Горбушкин.

В итоге, проверка закончилась досрочным откомандированием в Союз скомпрометировавшего себя «грушника» и арестом его афганского источника, как агента английской разведки.

По словам полковника в отставке Горбушкина эта командировка на войну определила всю дальнейшую жизнь. В конце марта 1982 года затянувшаяся командировка закончилась. Повзрослевший капитан с ранней сединой на висках, медалью «За отвагу» на груди и представлением к ордену Красной Звезды, прилетел домой, в Калининград. Там ждали любимые жена с сынишкой. А в апреле в счастливой семье родилась долгожданная дочь.

Юрий Горбушин.

«Каскад» против «Черных аистов»

Подполковник в отставке Владислав Масляков воевал в Афганистане с 1980 по 1981 год. В ДРА попал сразу после курсов усовершенствования офицерского состава в подмосковной Балашихе. Здесь готовили универсальных специалистов-нелегалов, способных выполнять задачи в любой точке земного шара в условиях войны. В июле 1980 года было сформировано подразделение специального назначения «Каскад».

Основными задачами спецназа было налаживание агентурной сети среди афганского населения, планирование и проведение спецопераций против банд мятежников. «Каскад» должен был действовать в контакте с подразделениями Советской армии.

Частью отряда «Каскад» были сотрудники спецподразделения «Зенит», за полгода до этого прошедшие боевую закалку. Они с военным спецназом взяли штурмом дворец Тадж-Бека в Кабуле, нейтрализовали военно-стратегические объекты правительства Амина. Уже с первых месяцев войны «Каскаду» пришлось столкнуться с «Черными аистами» - диверсионным отрядом афганских моджахедов, организатором и полевым командиром которого был Гульбеддин Хекматияр – ярый противник кабульского правительства.

Дети Афганистана.

- Он получал основную часть финансовой и военной помощи от Запада, набирал отряды из головорезов, прошедших подготовку под руководством американских и пакистанских инструкторов. «Черные аисты» владели почти всеми видами стрелкового оружия, а попавших в плен «шурави» пытали как гестаповцы, нередко отрезая у погибших солдат уши, носы и другие органы, выкалывали глаза. В провинциях Афганистана отряды Хекматияра проявляли звериную жестокость по отношению к активистам народной власти и населению, ежедневно жгли и убивали мирных жителей, крестьян, получивших землю. Расстреливали врачей, учителей и представителей местной интеллигенции, не щадили даже представителей исламского духовенства, если те не выполняли их требования, - рассказывает Владислав Масляков. - Первым заданием, которое мы получили в конце сентября 1980 года, было оказание помощи роте афганской народной милиции Царандой в поселке Чакварда. Это около 80 километров от Кабула. Спасали преподавателей местной школы от душманов. По пути на БТРе попали в засаду. Нас обстреляли из гранатомета. Стрелок промахнулся. Нам повезло. А другая группа «Каскада» попала в засаду у кишлака Шиваки. В ожесточенном бою в горах погибли пять офицеров отряда и два офицера группы МВД СССР «Кобальт». Эти был первый опыт боев в горах.

Боевые группы, основу которых составляли офицеры КГБ, проводили сбор оперативной информации о бандах, их численном составе, базах, складах вооружений и боеприпасов, маршрутах и способах доставки оружия и снаряжения.

Кроме того, «каскадеры» обучали афганских коллег из местных спецслужб методам агентурно-оперативной работы. «Каскад» активно занимался подготовкой афганских органов госбезопасности.

Обстоятельства требовали от наших разведчиков умелой работы с агентурой.

- Среди агентов были даже главари банд и местные муллы, - продолжает Владислав Масляков. - Нередко случалось так, что афганцы и не догадывались, что следуют разработанному нами оперативному плану, работают под нашу диктовку. Причем эти люди часто не являлись активистами ни одной из сторон афганского конфликта. Они не имели иных целей, кроме личной безопасности или интересов своего племени. С ними надо было найти общий язык, договориться о прекращении боевых действий в обмен на их условия и гарантии неприменения к ним силы. И если офицеры «Каскада» находили подход, то главари банд склонялась к сотрудничеству. Они начинали верить, что будущее - за мирным добрососедством. Переговоры стали практикой. Наши офицеры приходили по одному, без оружия. Пистолет, если и был нужен, то только для одной цели - застрелиться при попытке захвата живым.

Дорога на Саланг

- Моя командировка в Афганистан началась после собеседаванеия в Москве, через неделю прибыл в Ташкент. Далее транспортным самолетом Ил-76 вылетел в ДРА. Взлет и посадка в Кабуле своеобразная - резкая по спирали, аэропорт окружают горы, откуда он обстреливался мятежниками. Самолет сопровождали «вертушки», чтобы как-то защитить от обстрела с гор «стингерами», - вспоминает полковник в отставке Анатолий Сандаков.

Затем началась служба в особом отделе штаба 40-й армии. Отделение офицера Сандакова состояло из пяти человек и автомобиля «буханка».

Разведчики передвигались по Афгану и на БТРах, летали на самолетах, вертолетах. Джелалабад, Кандагар, Мазари-Шариф, Кундуз, Гирдез, Герат, Пули-Кумри, Хайратон…. Для офицера Сандакова это не просто география:

- Особенно запомнился путь в Хайратон. Шел ноябрь 1988 года. Со мной был прапорщик Досаев. Он отлично владел языками дари и фарси, что могло помочь в сложных ситуациях при общении с местным населением. Начало движения было назначено на 8 часов утра с «Теплого стана». Так мы называли район Кабула по аналогии с московским микрорайоном. Оттуда начиналась дорога на север через Саланг, где формировалась колонна боевой и грузовой техники. Это единственная дорога жизни из Кабула на север Афганистана, по которой поставлялось продовольствие, помощь афганцам и военная техника. Нам предоставили БТР с молодым солдатом, который повез нас в составе небольшой колонны. Я сел рядом с водителем, а подчиненный сзади. Водителя приходилось постоянно придерживать, чтобы мы куда-нибудь не залетели. Перед поездкой проинструктировали, что на открытых участках ехать со скоростью не менее 60 километров в час и лучше сидеть на броне. Дорога была тяжелой. Высота Саланга 3800 метров. На такой высоте кислорода на 30 процентов ниже нормы, вода закипает при температуре 80 градусов, а длина тоннеля через перевал вместе с галереей с южной стороны более трех километров!

Анатолий Сандаков.

Командировка в 1358-й год

Вспоминает полковник в отставке Сергей Левыкин:

- Весной 1980 года нашему сводному боевому отряду 35-го Мургабского пограничного отряда было приказано - взять под контроль возможные пути следования караванов мятежников с оружием и боеприпасами из Китая и Пакистана в Ваханском коридоре. Отлично помню тот день.

Время – 5 часов 20 минут. Винтокрылые машины в воздухе. Через 40 минут мы приземлились в заданном квадрате и словно попали в другой мир. На афганской земле стояла холодная весна 1358 года. Ведь мусульманский календарь «отставал» от европейского на шесть веков! По приказу командира организовали охрану и оборону расположения, развернули палаточный городок. Наблюдательный пункт оборудовали на высоте среди каких-то каменных развалин. Как рассказали нам жители, на этом месте когда-то была крепость, построенная при Александре Македонском более 2 тысячи 330 лет тому назад.

Нашим ребятам необходимо было наладить тесные контакты с местным населением. Для начала решили провести совместный митинг с жителями окрестных кишлаков. Начальник афганского погранпоста сказал несколько отрывистых фраз, и все мужчины послушно закивали головами. Но когда они увидели среди пакетов и мешков с продуктами, мыло, спички и соль, которые, как оказалось, у них в большом дефиците, разгорелись жаркие споры - сколько и чего каждой семье достанется? Пришлось на помощь призвать старейшин и учителя. После учитель сказал, что через два дня с помощью «шурави» начнутся занятия детей в школе.

Сергей Левыкин.

Через два дня утром дежурный доложил командиру, что в нашу сторону движется колонна людей: старики, женщины, дети, мужчины с бубнами и барабанами. Они о чем-то громко кричат. По тревоге подняли дежурное подразделение и вышли навстречу. Толпа останавливается и садится на землю, барабаны бьют все сильней и быстрей, крики громче. Я с переводчиком подхожу к ним и вижу, как взрослые проталкивают вперед детей вместе с учителем. Неужели хотят прикрыться детьми, чтобы совершить провокацию?! – вспоминает полковник Левыкин.

Из толпы вышел учитель говорит, что люди провожают детей в школу, так как ходят слухи, что «шурави» заставят всех учиться и надо идти на занятия хорошо одетыми, иначе за непослушание все будут строго наказаны. Люди присели на землю для того, чтобы помочь детям надеть обувь, ведь очень холодно. Тем, кто босиком, ботинки принесут позже, в них ушли другие.

- Через переводчика прошу прекратить бить в барабаны и уже в тишине говорю, что никого наказывать не собираемся, взрослые пусть расходятся по домам, а дети идут в школу. Мы только придем посмотреть, как они учатся, - продолжает ветеран.

Школа находилась за сопкой у кладбища. Это было небольшое глинобитное строение, похожее на кошару для овец. Большой дверной проем был завешан полотном серого цвета, а два небольших оконных проема - какими-то тряпками. Нет воды, отопления и электроэнергии в XX веке! На вопрос, на чем сидят и на чем пишут ученики, учитель показал на небольшую ступенчатую земляную возвышенность у стены и на острые палочки, которыми пишут на полу из глины, предварительно смочив его водой.

- Вы бы видели лица наших солдат - вытаращенные глаза, открытые от удивления рты. Для них, выросших в СССР, школьная парта, школьная доска, учебники, тетради, ручки, карандаши - были само собой разумеющееся вещи. А тут такое! – вспоминает Сергей Левыкин.

Потом русские военные сделали и установили в школе дверь и окна, отремонтировали крышу и обустроили прилегающую территорию. Так, опекаемая «шурави», школа в Сархаде стала главным очагом начального и среднего образования для неграмотного населения кишлаков на северо-востоке афганской провинции Бадахшан.

Военврачи работали на износ

За годы войны в Афганистане были ранены более 50 тысяч советских воинов. Основная нагрузка легла на медиков Окружного военного госпиталя в Душанбе Краснознаменного Среднеазиатского пограничного округа КГБ СССР. Главная задача в условиях войны была приблизить медпомощь к зоне боевых действий, создавали мобильные подразделения госпиталя: полевое хирургическое отделение и группы медицинского усиления. Местом дислокации был выбран медпункт погранотряда в городе Керки, он в центре охраняемого участка советско-афганской границы. Здесь был аэропорт. Он принимал ближние и среднемагистральные самолёты. Военврачи работали на износ, круглосуточно, в тяжелейших условиях.

- Основной задачей нашего подразделения было оказание врачебной помощи раненым и больным, проведение противошоковых мероприятий для эвакуации в госпиталь. Мы работали на аэродромах «подскока» в Хороге, Пяндже, Московском, Керки, Термезе, на базе медпунктов погранотрядов и в автономном режиме в полевых условиях, - вспоминает начальник госпиталя полковник в отставке Николай Моторин. – В группу медицинского усиления входили хирурги, терапевт и психоневролог. Раненых вывозили с поля боя. Нередко медкомплекты собирали на месте из материалов и медикаментов текущего довольствия. В качестве тары отлично подошли ящики из-под различных боеприпасов. Из них были сооружены деревянные настилы, на которые ставились палатки. Таким образом, в палатках были ровные деревянные полы, покрытые полиэтиленовой плёнкой, в помещении было сухо, тепло и гигиенично.

Николай Моторин.

Зимой, в слякотную погоду под мокрым снегом вперемежку с дождем полевое хирургическое отделение развернули в районе Пянджа. Эвакуация раненых и больных из районов боевых действий шла самолетами и вертолетами 23-го авиаполка, дислоцированного в Душанбе.

1985 - 1988 годы были годами наибольших санитарных потерь.

- В один из осенних дней 1986 года в госпиталь одномоментно поступили 17 раненых различной степени тяжести. Это было максимальное количество поступивших в госпиталь в течение суток, за всю его историю, - констатирует факт военврач. – Как-то к нам прилетел председатель КГБ СССР Чебриков. В целом остался доволен, но один неприятный вопрос задал: «Почему во время Великой Отечественной войны, когда я лечился в госпитале, в палате у нас лежало три человека, а у вас восемь?». В 1987 году, когда я принял госпиталь, просто не хватало мест, надо было строить новые корпуса. А работы велись по синусоидальному графику: месяц аврал, два месяца тишина. Когда аврал - это заслуга строителей, когда тишина - это вина начальника госпиталя, которому строительство новых корпусов было «до лампочки». Конечно, это было не так!

…Завершалась операция по выводу советских войск из Афганистана.

- 15 февраля 1989 года в госпиталь доставили солдата, звали его Сергей, фамилию запамятовал. Во время марша парень сидел на броне БТРа, свесив вниз ногу. Рядом шла бронемашина десанта 40-й армии. Говорят, водитель был пьян, не справился с управлением, машину бросило на наш БТР и Сергею буквально смяло ногу бортами на уровне бедра. Из Термеза самолетом его доставили к нам в госпиталь, хирурги произвели ампутацию. Это был последний пострадавший пограничник афганской войны, - завершает свой рассказ Николай Моторин.

ТОЛЬКО ФАКТЫ

Численность Ограниченного контингента советских войск в Афганистане (ОКСВА) при вводе войск составила 81 тысяч 100 человек. Максимальная численность ОКСВА в 120 тысяч человек приходится на сентябрь 1986 года. Из них 108 тысяч 800 человек приходилось на личный состав 40-й общевойсковой армии и более 11 тысяч — на группировку Пограничных войск КГБ СССР.

Всего за все годы войны через его ряды прошло порядка 620 тысяч советских военнослужащих.

Общие безвозвратные советские потери в Афганистане составили 14 453 человека. В общей сложности через Афганистан прошли 3,5 тысячи калининградцев. В Калининграде похоронено 77 человек, погибших в Афганистане. В парке «Юность» стоит памятник воинам-интернационалистам работы архитектора Еремеева и скульптора Пономаревой. Он открыт 4 июля 1998 года.