2019-07-26T20:54:32+03:00

75-лет группе «Джек»: Спасаясь от облавы, разведчики ночевали в норах и пили воду из луж

27 июля 1944 года началась история легендарной разведгруппы, заброшенной в Восточную Пруссию.
Поделиться:
Комментарии: comments2
В 1976 году между поселками Большаково и Десантное был воздвигнут первый памятник советским разведчикам, которых во время войны забрасывали в Восточную Пруссию.В 1976 году между поселками Большаково и Десантное был воздвигнут первый памятник советским разведчикам, которых во время войны забрасывали в Восточную Пруссию.Фото: Архив автора
Изменить размер текста:

Разведчика, который сумел выжить в Восточной Пруссии месяц, считали долгожителем. «Джек» продержался полгода. И остался непобежденным. Неудивительно, что он включен в каталог лучших разведгрупп мира. А еще история «Джека» – это пример того, как даже в самых нечеловеческих условиях можно оставаться человеком.

Самое логово

Эту провинцию Германии называли адом для разведчиков. Под прусским Растенбургом (ныне – польский Кентшин) располагалась штаб-квартира Гитлера «Вольфшанце» («Волчье логово»). Регион находился под личным контролем Гиммлера. Режим был строжайшим. К слову, за неделю до заброски «Джека» в «Вольфшанце» было совершено покушение на фюрера. Так что режим в этих краях стал еще жестче. Ни один самолет не мог залететь незамеченным, любой выход в эфир сразу пеленговался. А на земле парашютистов ждали специальные команды с собаками, полиция, полевая жандармерия, фольксштурмовцы, гитлерюгенд

Не стоило рассчитывать и на мирных жителей. Из двухмиллионного населения Восточной Пруссии слишком многие были убежденными сторонниками Гитлера. Немудрено – при нем эта провинция первой в Германии забыла, что такое безработица. Ну а те, кто ровно дышал к фюреру, благодаря пропаганде Геббельса панически боялись «сталинских бандитов». И при малейшем подозрении сообщали куда следует. Тем более что карой за сокрытие подобной информации была смерть.

Наконец, прусский ландшафт был крайне не подходящим для нелегала. Леса по большей части походили на парки, без подлеска, чуть ли не метлой выметенные, поделенные просеками на участки. А открытые пространства пересекает множество рек, ручьев, каналов. Мосты же, как правило, круглосуточно охранялись. Кроме того, даже к удаленным хуторам-фольваркам зачастую вела телефонная связь. Так что уже через час самый глухой район мог быть оцеплен – и: «Рус, сдавайся!..»

Долг превыше всего

Группу «Джек» забросили глубокой ночью 27 июля 1944 года. Прыгали наугад, угодили в болото у поселка Лаукнен (он же Хоенбрух, ныне – Громово Славского района). Самолет уйти не сумел, его сбили возле Куссена (Весново Краснознаменского района). Группа же практически сразу после заброски осталась без командира. Павел Крылатых погиб, когда они в ночном лесу наткнулись на противника. А у товарищей даже не было возможности похоронить его…

Командира сменил его первый зам Николай Шпаков. И, уходя от преследования, группа продолжила движение в заданный район.

Главной задачей командование поставило отслеживать перевозки по шоссе и железным дорогам, которые связывали Кёнигсберг с Инстербургом (Черняховск) и Тильзитом (Советск). «Режим дня» был таким: собрали сведения, передали их в Центр, затем – облава, многочасовой уход от погони. И снова: сбор сведений, радиосеанс, облава…

Постоянное напряжение, смертельная опасность. И если бы «только» это. Вскоре у них кончились продукты. Порой по трое суток не удавалось ничего перехватить, голодали. Да что голодали – даже попить нередко могли лишь из луж. О помывке и речи не было. Потом пришла осень, начались дожди, стало холодно. Спали на земле. И одежда все та же – летняя, перепревшая, со вшами. А в группе, напомню, были и девушки…

Однако, вопреки всему, «джековцы» отправляли командованию 3-го Белорусского фронта все новые и новые радиограммы.

Никто не хотел умирать

Во время очередной стычки погиб боец группы Иосиф Зварика. «Джековцы» нашли его повешенным на дереве вниз головой. И – табличка с надписью по-немецки: «Так будет с каждым из вас». Он был самым «старым» из них. 29 лет…

Затем в ходе другого столкновения группа осталась без командира Шпакова, а переводчик Наполеон Ридевский так повредил левое колено, что передвигаться мог лишь ползком. В спецгруппах есть негласный закон: если боец не может больше двигаться, он принимает последний бой, до конца оставаясь верным воинскому долгу и чести разведчика-десантника. Называя эту традицию «законом совести», каждый принимал решение самостоятельно. И все-таки «джековцы» выбрали неординарный вариант. С Ридевским согласился остаться самый юный – 16-летний Генка Юшкевич. А остальных Иван Мельников, второй зам Крылатых, ставший после Шпакова командиром группы, повел в сторону Польши.

Уходили они с тяжелым чувством. Ведь оставляли раненого и мальчишку. К тому же где – в замерзающем осеннем лесу, без связи, еды, возле боевых позиций врага…

В ноябре 1944-го из Центра в группу прислали Анатолия Моржина, который был лучше подготовлен для роли командира, чем Мельников. Но дни этой части «Джека» оказались сочтены. 19 ноября был убит боец группы Иван Овчаров. 27 декабря погибли Моржин, Мельников и радистка Зинаида Бардышева. Будучи тяжело раненной, она застрелилась, не желая сдаваться врагу. Вторая радистка, Анна Морозова, 31 декабря приняла неравный бой у польской деревни Градзаново. Отбивалась до последнего, в конце взорвав себя гранатами. Посмертно ей было присвоено звание Героя Советского Союза.

И все-таки погибли не все. Оставленные вдвоем раненый Ридевский и Генка Юшкевич жили как звери, скрываясь в норе-землянке. Мучились от голода и холода. Но еще сильнее – от неизвестности. Однако в итоге сумели установить связь с местными антифашистами, укрылись у них. И в конце января 1945-го дождались наших. А из остальных «джековцев» выжил боец Иван Целиков. Однажды в пургу он отстал от группы. Оказавшись один, по собственным словам, «жил как дикобраз». И лишь каким-то чудом дотянул в зимнем лесу до прихода в этот район Красной Армии. Что же было в их жизни после «Джека»?

Живая легенда

Юшкевич, вернувшись из затянувшегося рейда по вражеским тылам, стал бойцом одной из частей 3-го Белорусского фронта. Однажды в брошенном доме увидел пианино. Лишь коснулся клавиш – взрыв. Инструмент оказался заминирован. Жив остался чудом. Потом долго лечился, на всю жизнь остался поврежден левый глаз.

С 1946 по 1967 годы он служил в органах внутренних дел. Затем работал в Белорусском отделении Общества дружбы СССР и ГДР. И, будучи с визитом в Берлине, встретил там одного из тех немцев, которые спасли его и Ридевского в Пруссии. Юшкевич пригласил Отто Шиллята к себе. В день 30-летия Победы тот приехал в Минск. Все было хорошо. Но гостю, конечно, хотелось увидеть и свою деревню Минхенвальде (Зеленово Полесского района).

Однако область была закрыта для иностранцев. И тогда бывший разведчик, как говорится, решил вспомнить молодость. Снова пригласив к себе Шиллята, нелегально повез его в Калининград. А чтоб никто не догадался, что это немец, Юшкевич научил его изображать из себя… немого. От дома Шиллятов ничего не осталось. Но Отто все равно был счастлив. Со слезами на глазах набрал горсть земли с того места, где стояло их скромное жилище, зачерпнул воды из речушки Швенты – былой Швентойе…

После распада СССР Юшкевич работал в общественной благотворительной организации «Белорусский фонд SOS – Детская деревня». Геннадий Владимирович и поныне живет в родном Минске. И, несмотря на возраст, часто приезжает к нам, устраивая незабываемые экскурсии по местам действий «Джека».

Юшкевич, Целиков и Ридевский возле Музея янтаря. 1985 год Фото: Архив автора

Юшкевич, Целиков и Ридевский возле Музея янтаря. 1985 годФото: Архив автора

Еще в 80-х они приезжали втроем. Но сегодня о Целикове и Ридевском у нас, как правило, в наличии лишь сухие справочные данные – причем неполные и противоречивые.

О войне говорить не любил

С информацией по Целикову выручила Тамара Купревич из «Гомельской правды». На родине он, кстати, тоже до недавнего времени был забыт. Коллега из белорусской газеты провела целое журналистское расследование, собирая сведения буквально по крупицам.

До войны Целиков работал в МТС прицепщиком. В июне 1941-го его призвали. Крепкий парень прошел подготовку на парашютиста-диверсанта и был заброшен на Могилевщину, где ему с товарищами приходилось уничтожать изменников Родины: врывались в села, снимали часовых, хватали, кого следует, зачитывали приговор и приводили в исполнение. Во время этих операций Целиков и сам не раз был в шаге от гибели.

После войны работал и в колхозе, и на заводе, и на стройке. Пока здоровье позволяло, мог крепко выпить. Хлопнет, не поморщившись, спирта, заест ложкой горчицы – и папиросу в зубы. Человек был простой, славой «джековца» не кичился. О войне вообще говорить не любил. Но, выпив, порой рассказывал о том, что ему довелось испытать в те годы. И, в частности, о своих мытарствах после того, как остался один в зимнем прусском лесу. Еще, бывало, придет в клуб поиграть в бильярд, а к нему молодежь пристает: «Покажи, как ты нож у фрицев выбивал!» У него это ловко получалось.

Последние годы жил в поселке Климовка Гомельского района, в небольшом деревянном доме у своей падчерицы. Умер 22 августа 1992-го. Жена у него была из поселка Калинино Гомельского района. Рядом с ней на кладбище в Калинино и похоронен Иван Андреевич Целиков.

Что в имени твоем?

Чтобы узнать побольше о Ридевском, пришлось потревожить в Минске его вдову.

– Галина Гавриловна, откуда у него столь необычное имя? Парень из белорусской деревни, из простой семьи. И вдруг – Наполеон!

Оказывается, на самом деле его звали Болеславом. Когда началась война, он тоже сразу же был призван. В октябре 1941-го попал в плен, оказавшись в каунасском лагере. В марте 1942-го сумел бежать и, добравшись до родных мест, стал партизаном в отряде «Чайка», который действовал на территории Минской области.

Наполеон Ридевский. Фото: Архив автора

Наполеон Ридевский.Фото: Архив автора

Наверное, Ридевскому действительно еще и везло. Но, думается, в основе его удачливости лежали личные качества. А он был сильный, смелый, умный. И – образованный. На войну его забрали из Ленинграда, где Болеслав учился в институте имени Крупской. И уже там проявил интерес к немецкому языку, знание которого так пригодилось в годы войны. Вот и в «Джеке» он стал основным переводчиком. Тем не менее «французское» прозвище ему пришлось по душе. И когда он получал новые документы (старые были утрачены), решил сменить имя. Был Болеслав – стал Наполеон.

После войны он работал переводчиком и корреспондентом Белорусского телеграфного агентства. А его книга «Парашюты на деревьях», на мой взгляд, – лучшее из всего, что написано о «Джеке». Лично я, только прочитав книгу Ридевского, впервые по-настоящему прочувствовал эту историю. К сожалению, снятый в 1973-м по этой книге одноименный фильм – бледная копия первоисточника. Ридевский, к слову, тоже был не в восторге от киноверсии. Но зато там можно увидеть оставшихся в живых «джековцев». Фильм сделан документально-художественным. И если игровая его часть оставляет желать лучшего, то кадры с участием реальных Ридевского, Целикова и Юшкевича вызывают неподдельный интерес.

Место рождения Ридевского – деревня Мякоты Дзержинского района. 27 сентября 1995-го, приехав сюда, он внезапно почувствовал себя плохо. И успел лишь попрощаться с родными…

Нечасто такое бывает: где родился, там и умер. В Мякотах и похоронили Наполеона Фелициановича Ридевского.

По «Джековским» следам

История разведгруппы вызывает повышенный интерес вот уже много лет. Так, еще в 1972 году был проложен официальный маршрут похода по местам действий «джековцев». А 45 лет назад появилась и соответствующая экскурсия – для любителей путешествий в более комфортных условиях.

Впрочем, ничто не мешало и не мешает отправиться по «джековским» следам «дикарем». Первые энтузиасты-следопыты, совершая эти походы, пытались определить на местности, где произошло то или иное событие, связанное с «Джеком». А потом стали появляться самодельные мемориальные знаки. И порой дело обретало неожиданный оборот.

Неподалеку от общего памятника разведчикам, что у славского поселка Десантное, есть и отдельный знак – мол, «в этом районе» погиб второй командир, Шпаков. На самом деле он погиб далеко отсюда. Однако так уж вышло, что именно тут в свое время появился памятник в его честь.

Поначалу там была лишь скромная табличка с фамилией, должностью и званием. Летом 1974-го на нее наткнулись стройотрядовцы из Калининградского политехникума. Ребята решили, что колышек с доской пора заменить на что-то более достойное. И в свободное время стали сооружать свой памятник. Две недели по вечерам равняли площадку, месили бетон, выкладывали дорожки, сажали елочки, мастерили скамейки.

И вот – открытие. Оркестр из расположенной по соседству воинской части заиграл марш, почетный караул приготовился дать салют. Как вдруг подкатили две черные «Волги». Из них выскочили секретарь Славского райкома партии и председатель райисполкома и накинулись на организаторов: мол, по какому такому праву возвели памятник?! Сейчас, дескать, бульдозер пригоним и всю вашу самодеятельность снесем к чертовой матери!

До сноса не дошло. Руководители района ограничились сигналом в обком. Там сначала на полном серьезе хотели кое-кого выгнать из комсомола за самоуправство. Но о необычном инциденте стало известно в Москве. И в итоге стройотрядовцев не наказали, а, напротив, поблагодарили.

Стройотрядовский знак сохранили и узаконили. А рядом, в дополнение, позже вырос уже санкционированный обелиск. Появились и другие «персональные» памятники. Возле Сосновки Полесского района, где погиб Зварика. Около славского Громово – на месте гибели Крылатых. Обелиск в память о Мельникове – у поселка Дальнее, что около трассы Талпаки-Советск. Все памятники изготовлялись на заводе «Кварц». И это был не госзаказ – инициатива самих заводчан. Курировала процесс Нина Гуцал, которая в 80-х работала корреспондентом заводской многотиражки. По ее словам, каждый токарь, слесарь, фрезеровщик вносил в общий проект что-то свое, придумывал какие-то детали.

В 90-х памятники пришли в упадок. Где-то вандалы срывали с них все металлическое, что удавалось. Где-то развлекались, стреляя по ним, как по мишеням в тире… К счастью, это в прошлом, все памятники приведены в порядок. А в 2013-м появился еще один мемориал, посвященный всем советским воинам-разведчикам, которые в Великую Отечественную действовали в Восточной Пруссии. Их было более 2500 человек в составе 237 различных разведывательно-диверсионных формирований. Девяносто процентов из них погибли.

– Никто не знает их места захоронения. У них нет даже могилы… Это был наш долг перед ними – увековечить их подвиг, – говорит куратор проекта, ветеран ГРУ и руководитель представительства Союза ветеранов военной разведки в Калининграде Анатолий Грибанов.

Главный элемент мемориала – бронзовая композиция «Разведчики». И это тоже отсылка к «Джеку». Скульптурная композиция навеяна образами «джековцев»: командир Крылатых охраняет радистку Морозову, пока та передает сообщение в Центр…

ДОСЛОВНО

«Пусть вместо слез дрожат росинки звезд...»

Эти строки незадолго до своей смерти написал Наполеон Ридевский:

Когда умру –

А я умру, как все,

Не плачьте, не рыдайте,

Сырой землей могилу закидайте,

И волю дайте яркому костру.

Пускай горит меж сосен и берез

И, как стихов свободные созвучья,

Пусть весело потрескивают сучья,

Пусть вместо слез

Дрожат росинки звезд.

Под белизной березовых стволов

Костром, гудящим ярко, обогреты,

Друзья мои, товарищи, поэты,

Я об одном прошу:

Не надо слов.

Оставьте их красивым и живым,

И лучше спойте, что-нибудь такое,

Чтоб выпрямились ивы над рекою,

Чтоб ветерком пахнуло зоревым,

Чтоб слышала отцовская земля

Что живы песни нашего народа.

Что им мужать, им крепнуть

Год от года

И жить, как прежде, душу веселя,

Что б вы дружнее стали с песней той,

Друзья мои, товарищи, поэты.

Чтобы костром прощальным обогреты,

Смелее шли на бой с неправотой,

Что б вы друг друга крепче берегли,

Беды и одиночества не зная…

ИСТОЧНИК KP.RU

Понравился материал?

Подпишитесь на еженедельную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

Нажимая кнопку «подписаться», вы даете свое согласие на обработку, хранение и распространение персональных данных

 
Читайте также