2019-09-27T11:32:23+03:00

Как калининградские моряки кормили мороженым сомалийских пиратов

Известный калининградский адвокат Александр Добральский рассказал о самом невероятном приключении в своей жизни
Александр ВИН
Поделиться:
Комментарии: comments2
Российские моряки в сомалийском порту Босасо.Российские моряки в сомалийском порту Босасо.
Изменить размер текста:

Бараны в трюме и стволы в бочках

Летом 1992 года я, будучи курсантом Балтийской Государственной академии, проходил штурманскую практику на судне Life Stock. Мы перевозили из Сомали в богатые страны Аденского залива баранов. В арабском мире не торгуют мясом на рынках, там не покупают мерзлые туши или мясные полуфабрикаты, местные предпочитают брать только живых животных.

Судно представляло из себя переоборудованный советский траулер, в трюмах которого помещалось несколько тысяч маленьких барашков. Экипаж 20 человек, все россияне, я был самым молодым в команде. Сомалийские пастухи приводили отары в порт, мы грузились и шли в Джибути, в Йемен, в Саудовскую Аравию, а обратными рейсами везли в бедную Сомали бензин, продукты и вообще все, чем нас загружали.

Между рейсами нам однажды довелось выйти в сомалийский город. Пустыня, рваные палатки, палки, люди спят прямо на земле, но купить там можно было практически все! На местном рынке автоматы Калашникова продавались по 40 долларов, американские штурмовые винтовки М-16 стоили чуть дороже, патроны к ним шли поштучно по 4 «бакса».

Однажды, когда мы вернулись в порт Босасо, я стоял на вахте, наблюдал за разгрузкой. Местные грузчики подняли краном три бочки, которые мы привезли, как вдруг оторвался строп, бочки полетели вниз, и из них на причал посыпались стволы! Много, много оружия…

Сомалийские пираты сдаются в плен. Фото: Википедия

Сомалийские пираты сдаются в плен.Фото: Википедия

В ожидании расстрела

Как обычно при разгрузке, на причале около судна стояли местные - люди спокойные, улыбчивые, к которым за месяц работы мы уже успели привыкнуть. Их называли охраной, объясняли, что это нужно, чтобы нас не ограбили другие племена. И вот в одно мгновение все эти охранники оказались на борту нашего судна и с истошными криками наставили на нас автоматы. А один сомалиец направил ручной гранатомет прямо на окна рулевой рубки. Нападавшие сразу же повязали свои лица платками-«арафатками» и мгновенно превратились в пиратов.

Нам объявили, что мы в плену, потому что незаконно провезли в их страну оружие. Поэтому, пока за нас не заплатят выкуп, никуда отсюда не уедем. Наше судно вывели на рейд, один раз в день давали звонить со спутникового телефона домой. Пираты требовали, чтобы в разговорах мы пугали своих родственников, просили их собирать деньги на выкуп. Заставляли говорить по-английски. Мы же, в свою очередь, пытались объяснять пиратам, что, мол, мама не понимает английский, с ней можно разговаривать только по-русски. Их переводчик волновался, поэтому, когда пираты догадались, что мы не говорим родным самого главного, они психанули, вернули наше судно в порт и стали поочередно выводить нас на казнь.

Они истерически кричали, что будут расстреливать, снимать это на видео и отправлять нашим родителям и правительству, чтобы те быстрее заплатили деньги. Нас водили на эти «расстрелы», но не расстреливали, просто делали все, чтобы запугать. Под автоматами конвоировали далеко на мол, туда, где шумело море, предлагали в последний раз выпить, покурить, спрашивали, кому завязать глаза, кому нет, а потом ставили на край, над волнами и стреляли под ноги или поверх головы. Меня выводили на мол два раза…

За наше освобождение требовали миллион долларов. Ожидание выкупа было томительным, на судне не было телевизора, мы не получали никакой информации.

Пломбир «Мечта пирата»

Мы пробыли в сомалийском плену две недели. Потом на судно привезли деньги, целый чемодан. Миллион долларов наличными пираты поделили на 15 человек. И объявили, что теперь мы свободны. Но идти было некуда, топлива оставалось только на работу вспомогательного двигателя, есть было тоже практически нечего. И все же мы не отчаивались. Наш кок принялся готовить мороженое из остатков сухого молока и сахара. Раскладывал порции в обычные железные кружки, и мы этим питались. Сидели на борту, ели мороженое и размышляли, что делать дальше.

Местные, которые бродили по причалам, вскоре заинтересовались, начали спрашивать, что это такое мы едим. Отвечаем: «Ice cream!» Что такое мороженое, в Сомали не знали. Там холодильники – большая роскошь, электричество дорогое, рядом с каждой хижиной стоит дизель-генератор. Сомалийцы попросили попробовать - им понравилось! Стали просить еще, и тут кто-то из наших потребовал за порцию доллар. Деньги принес сначала один лакомка, потом другой, а на следующее утро у борта уже стояла толпа желающих.

Тогда под руководством изобретательного кока мы наладили массовое производство, выручку договорились делить поровну. Вошли в азарт. Все, кто приходил и приезжал в порт, становились нашими покупателями. По городу и его окрестностям быстро разнеслась новость, что русские продают какую-то невиданную вкуснятину, и в очередь за «рашен айс крим» выстроилась вся провинция! Поесть на 50-градусной жаре холодного, сладкого мороженого было для местных удовольствием, сравнимым с чудом! Даже пираты приходили и послушно платили по доллару за порцию.

«Эфиоп, твою мать!»

Торговля наша процветала, но мысли о возвращении домой не оставляли. Мы обратились к пиратам, рассчитывая, что они, как самые осведомленные люди на побережье, помогут нам как-то выбраться из Босасо. Заметно подобревшие морские разбойники, упоенно вкушая полюбившееся мороженое, сообщили, что их коллеги - эфиопские контрабандисты возят по всем арабским странам листья кустарника ката, напоминающие коку. Бедняки жевали эти листья, забивали за щеку, запивали водой, и сразу исчезала вялость, апатия, они могли работать больше и лучше.

Контрабандисты доставляли свой товар на внедорожниках с пулеметами в кузове. Но отвезти нас в соседнюю страну отказались, объяснив, что собственный бизнес им дороже, чем конфликты с французскими военными из Джибути. Потом кто-то из эфиопов вспомнил, что в Сомали, в двух днях пути, в пустыне есть оазис, где иногда садится самолет - по слухам, с украинскими летчиками, которые тоже перевозят что-то запрещенное. Это был выход!

Мы заплатили за то, чтобы нас подбросили к тому аэродрому, и начали готовиться в путь. На рынке купили «арафатки», чтобы справляться с ветром-хамсином. Приобрели и автоматы с патронами на всякой случай, потому что не знали, с кем мы едем в пустыню, и кто нас там встретит. Я взял себе два полных рожка. Кто-то ограничился пистолетом, но ножи были у каждого, никому не хотелось вновь попасть в плен! Короче, скоро нас стало почти невозможно отличить от эфиопских контрабандистов.

Сегодня Александр Добральский - преуспевающий адвокат.

Сегодня Александр Добральский - преуспевающий адвокат.

Одни в оазисе

И вот, как говорится, поехали! Целый день мы мчались по пустыне на джипах, рассевшись в кузовах рядом с пулеметами, на ночь остановились. Было очень романтично спать под огромными африканскими звездами. Потом был еще день пути, затем - страшная песчаная буря, которую контрабандисты решили пережидать, поставив машины кругом.

На третий день мы прибыли на место. Оазис походил на маленький город, здания и небольшие площади выглядели, словно декорации голливудского фильма. Но в этом городке не было видно ни одного человека! Обстановка казалась одновременно и жуткой, и таинственной. Вскоре контрабандисты уехали, и вот тут нам стало по-настоящему страшно. Неизвестность угнетала, беспомощность изматывала.У нас был запас джина, который мы захватили, покидая судно, поэтому вечерами все собирались у костра, пили, смотрели в звездное небо, угадывали Полярную, рассчитывали, в какой стороне Джибути, договаривались, если что, отправиться туда пешком.

Через пять дней все стало безразлично. Мы поняли, что из этого чертова оазиса на своих двоих никуда не дойти. Решили, что если кто-то поедет мимо, будем грабить, чтобы выжить. Но я почему-то верил, что самолет прилетит, и он прилетел!

Ранним утром «кукурузник» АН-2 прогрохотал по песку на окраине поселка и остановился - весь разбитый, без боковых окон, без дверей. Летчики явно не рассчитывали застать в оазисе людей, и когда мы, все оборванные, в «арафатках», с автоматами, бросились к ним с криками «Мы – русские, русские!», они сначала залегли за шасси, а потом полезли обратно в самолет, чтобы улетать. Но не успели.

«…полет нормальный!»

Немного успокоившись, летуны попросили выпить. Мы с радостью угостили их джином. Выяснилось, что они действительно украинцы, прилетели когда-то в Эфиопию работать по контракту. Попали в похожую историю, только у них украли все документы, и личные, и на самолет. С тех пор так и жили, летали из Сомали в Эфиопию, в Джибути, перезнакомились со всеми местными контрабандистами. В оазис прилетели, чтобы немного отдохнуть, а тут – мы.

Джина было много, летчики напились, поэтому на следующий день никто никуда не полетел. Еще через день – тоже. А на третий день нам надоело ждать, мы затащили пилотов в самолет, хотя они были в таком состоянии, что даже за руль «Запорожца» садиться было опасно. Их АН-2 не имел ничего лишнего, из удобств – только переднее стекло в кабине, но навигационная аппаратура была шикарная - спутниковый телефон, РЛС. Зато все прочее – переключатели, рычаги – как на стареньком тракторе.

Вдребезги пьяных летчиков усадили в кресла, пристегнули, надели им очки, шлемы, все как положено. Они еще успели подняться в воздух и тут же уснули. Оба. Мы опять перепугались не на шутку. Кое-как разбудили того, который был постарше, потихоньку привели его в чувство, и вскоре он смог управлять «кукурузником». По пути нигде не садились, летели очень низко над барханами, чтобы не засекли радары. Наконец, ближе к вечеру на горизонте показались огни какого-то города. Украинцы шлепнули свой самолетик на песок, скомандовали нам выходить, а сами по-быстрому умчались в темноту.

Виват, Франция!

Мы опять остались одни в пустыне.

С собой взяли только документы, оружие пришлось бросить в оазисе, поэтому мы стали похожи на мирных, хотя и очень бедных людей. Отправились пешком в сторону города – это был Джибути. Там, у ворот российского консульства пришлось долго убеждать охрану и сотрудников, что мы - русские моряки, чудом выбравшиеся из пиратского плена. Всем экипажем умоляли впустить, дать принять душ, переодеться. Готовы были спать прямо на траве прекрасного консульского сада. Но соотечественники ласково ответили, что по дипломатическим законам такое никак невозможно… и посоветовали записаться на прием в ближайший понедельник!

Спасло то, что был канун 14 июля – Дня взятия Бастилии, и вся Франция готовилась к этому празднику. Мы направились в порт, куда пришло много судов, доставлявших технику для военного парада в Джибути. Французские военные моряки пригласили нас к себе на корабль, мы рассказали нашу историю. Французы хохотали, потом пустили шапку по кругу, собрали немного денег. Выдали каждому из нас по комплекту своей тропической формы: шорты, рубашки с короткими рукавами, береты, гольфы. Только просили убрать все знаки различия и нашивки, на беретах и на гольфах мы отрезали даже красные помпончики.

Вот так, во всем французском, нас посадили на какой-то самолет-амфибию и отправили в Йемен. Сказали, что там много русскоязычных, и вообще это развитая страна, оттуда проще добраться до Египта, а из Египта – до Москвы.

«Вернулся я на Родину…»

В Россию мы прилетели красивыми, все во французской военной форме. Поэтому с нами сразу же начала работать ФСБ. Сначала спрашивали, кто нас завербовал, как служилось в Иностранном легионе. Но потом контрразведчики потеряли к нам интерес, потому что никакого криминала не обнаружили. В итоге нас отпустили так же, как и сомалийские пираты, предоставив полную свободу. На пожертвованные добрыми французами деньги мы купили в Шереметьево билеты до Калининграда.

Уже осенью, когда началась учеба в БГА, курсантам надо было писать отчет по штурманской практике. И только в те дни я понял, что в моей жизни произошло что-то необычное. До этого относился к африканским приключениям и пиратскому плену, как к вполне обычной, хотя и довольно интересной истории. Впрочем, каких точных оценок можно было ждать от 19-летнего мальчишки?

А вскоре после этого я опять пошел в море...

ИСТОЧНИК KP.RU

Понравился материал?

Подпишитесь на еженедельную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

Нажимая кнопку «подписаться», вы даете свое согласие на обработку, хранение и распространение персональных данных

 
Читайте также