Директор зоопарка: Когда умрет Преголя, слонов в Калининграде больше не будет

Любимице калининградцев Преголе скоро стукнет 50...

Фото: Александр КАТЕРУША. Перейти в Фотобанк КП

Зебры подружатся с жирафами

- В этом году зоопарк получил больше 20 миллионов грантовых рублей по программе трансграничного сотрудничества Литва-Россия. Работы по реконструкции уже начались?

- Первый транш грантовых денег мы уже получили, а завершить все работы мы должны до первой половины 2021 года. Ведущим бенефициаром проекта выступает Литовский морской музей в Клайпеде, партнерами – наш зоопарк и музей «Фридландские ворота».

У нас уже ведется ремонт в так называемой «Деревне», в одном из двух вольеров. Открытый тип вольера мы не меняем, но ремонтируем домики для содержания животных - те, в которых раньше были зебры и гуанако. Зебр мы перевели в вольер, где жили страусы. От него к вольеру с жирафами проложили перегонный коридор. В будущем планируем самок зебр выпускать к жирафам, в общую саванну. Самца – нет, потому что самцы зебр очень агрессивные и могут быть всякие нюансы.

В 2013 году мы разработали мастер-план развития территории зоопарка (ее автор – польский архитектор Марек Наконечны из Гданьска) и сейчас пытаемся формировать наши экспозиции по зоогеографическому принципу: зона Африки, зона Австралии, зона Южной Америки. Это непросто на существующих объектах. Но формировать Африку получается, хотя это и не быстрый процесс. В будущем мы хотим добавить туда африканских антилоп, сурикат и, возможно, птиц, например, венценосных журавлей.

Там, где раньше жили зебры, появится объединенная с соседними вольерами зона «Южная Америка». Ее мы укомплектуем такими животными как капибары, тапиры, гуанако, нанду, мары. Нанду у нас нет, нужно приобрести и гуанако. В следующем году их уже можно смело завозить. Может быть, поищем еще каких-то мелких птиц. Будем смотреть, как уживутся животные, ведь формирование смешанных экспозиций это всегда эксперимент.

- А зачем это вообще делать?

- Это наш вклад в создание условий, максимально приближенных к естественным. В природе животные не живут раздельно. Всем известны фотографии саванны, на которых вместе пасутся стада антилоп, зебр, жирафы, даже львы лежат на горизонте, если они сыты. В зоопарках животных хорошо кормят, за ними ухаживают так, что продолжительность их жизни намного выше, чем в природе. Но самая главная проблема – скука. Все это стереотипное поведение - например, метание туда-сюда по вольеру, выщипывание перьев - от того, что животным в зоопарках не хватает поведенческой сложности, активности. Мы стремимся всячески усложнять жизнь нашим питомцам. Например, не режем им на кусочки корм, прячем его, подвешиваем, закапываем. Животные должны, как в природе, искать и добывать пропитание. Создание смешанных экспозиций – еще один способ сделать жизнь в вольерах более разнообразной. Да, у животных будут конфликты, выяснения отношений. Наша задача – сделать так, чтобы они себя не травмировали.

- При ремонте уделяете внимание исторической составляющей?

- Обязательно. Зоопарк – объект культурного наследия. Хотя именно эти здания, где жили зебры, не являются предметами охраны. Они были перестроены на довоенных фундаментах в 60-70-х годах. Но мы – зоопарк с историей, и при ремонте обязательно должны показывать, как мы относимся к историческому наследию. На домиках, например, будет камышовая крыша, а была шиферная. При производстве шифера используется асбест и во многих европейских странах он запрещен.

В рамках этого же литовского гранта в начале марта 2020 года мы должны начать капитальный ремонт фонтана, который является предметом охраны – мы хотим вернуть ему исторический облик. Разбрызгивания струй на «ползоопарка» больше не будет, появится строгая четырехъярусная композиция струй. Плюс мы благоустроим всю площадь, прилегающую к фонтану. Слева от него есть клумба, разбитая на месте, где до войны стояло здание администрации Кёнигсбергского зоопарка, сгоревшее в 70-х годах вместе со всеми архивами. Так вот, мы провели археологическую разведку перед стройкой. Находок не очень много, но они есть. История для нас важна.

По словам Светланы Соколовой, сейчас все силы направляются на объекты, которые требуют срочного ремонта и реконструкции.

Фото: Александр КАТЕРУША. Перейти в Фотобанк КП

Взялись за брошенную территорию

- Вы выиграли еще и польский грант – около 1 млн евро. Какие планы на эти деньги?

- Мы решили взяться за брошенный участок. Сейчас зоопарк заканчивается мостиком между улицей Носова и улицей Шота Руставели, а на самом деле наша территория идет до моста на Брамса. Этот участок никогда не использовался после Второй мировой войны.

У нас там, в отдаленном будущем, предусмотрено строительство комплекса вольеров для животных Сибири и Дальнего Востока. Ближайшие 7-8 лет эта территория будет в том виде, в котором мы ее создадим. Рельеф там очень сложный – настоящий овраг и мало площади для серьезных построек. Мы должны понять, сможем ли вообще вписать туда объекты для животных. При этом, в рамках проекта, мы должны разработать концепцию расположения вольеров для амурского леопарда, росомахи, рыси, орланов. Может быть, появится у нас и амурский тигр, мы пока думаем. Делать все это мы будем вместе с Александром Невелинским, бывшим президентом Ассоциации польских зоопарков. В России у нас практически нет фирм, имеющих долгосрочный опыт в проектировании зоопарков.

- Что на этом участке было раньше?

- Там стоял Этнографический музей, но перед началом Второй мировой войны его переместили в Хохенштайн (нынешний польский город Ольштынек - Ред.). Именно поэтому музей мы восстанавливать не будем - зачем, если он по-прежнему рядом, в доступности однодневной поездки? Но мы покажем, как он выглядел. Будут информационные стенды, приложение с дополненной реальностью, бесплатный Wi-Fi. Главное – благоустроим территорию, которая сейчас превращена в жуткую свалку мусора. А поскольку никакое благоустройство не продержится, если нет ограждения, в рамках гранта мы в ближайшее время восстановим забор на Шота Руставели – проект уже готов. Со стороны Носова есть проблемы с грунтами, там надо еще думать. Проект благоустройства нам делают архитекторы из Берлина Юрген Венцель и Наталья Куницкая.

На месте, где сейчас живут олени и козы, мы должны спроектировать большой вольер для бурых медведей, которых мы планируем содержать совместно с серыми волками. Из исторического медвежатника медведи должны переехать уже в обозримом будущем. Деньги на проект у нас есть, потом будем искать средства на строительство. Впереди – два года интенсивной работы.

- Если бы не гранты, наверное, все это было бы невозможно?

- Зоопарк сам не зарабатывает таких денег. Летний сезон у нас был хороший, но, к сожалению, холодный сентябрь и октябрь по сравнению с прошлым годом пошел в минус. За прошлые выходные – разница в несколько тысяч человек, а это значит сразу минус несколько сотен тысяч рублей нашего дохода. Выйдем в плюс или нет, увидим в декабре. В прошлом году заработали 96 миллионов рублей, из них на стройки пускаем 15. Остальное идет на софинансирование кормов, коммуналку, зарплату, материалы и так далее. Очень много денег идет на содержание павильонов с водой, обслуживание теплопунктов. Только за воду мы платим больше 5 миллионов рублей в год.

Зебр планируют выпускать в вольер к жирафам, чтобы создать единую зону «Африка».

Фото: Александр КАТЕРУША. Перейти в Фотобанк КП

О пожилой Преголе и редких зубрах

- Калининградцы ждут появления в зоопарке белых медведей. Есть надежда?

- Старый объект «Волчатник», где когда-то держали лис и волков – типичный образец зоопарковской архитектуры 70-х. Сейчас объект временно приспособили и назвали его «Дом старых медведей», где содержатся престарелые животные. В будущем вся эта территория запланирована под строительство современного вольера для белых медведей: с большими площадями, с подводным обзором, с внутренними помещениями, с водоочисткой. Одно только проектирование стоит от 7 до 11 миллионов рублей. Строительство - порядка 200 миллионов. Тут-то мы и зашли в тупик. Попросились в программу одной из компаний, которая сейчас поддерживает содержание белых медведей в России. Но нам сказали: «Это слишком дорого. Давайте приспособим старый медвежатник под белых медведей». Но по современным меркам это уже очень плохой вольер, и снова строить в духе 70-х мы не будем. В жару белым медведям нужны хладоустановки, желательна холодная вода из скважин. Да, это животные природы России. Но это дорогой объект и его нужно делать по уму. Я не за то, чтобы привести белых медведей и поселить абы куда, просто ради того, чтобы они в Калининграде были. Если говорить лично о моих предпочтениях, то я вообще с большой осторожностью отношусь к поселению животных холодных районов в нашем климате.

- И все же, можно хотя бы примерно сказать, когда ждать белых медведей?

- У нас разработана комплексная концепция развития зоопарка. Сейчас это оценивается в 5 миллиардов рублей. На вопрос «Когда?» может ответить только решение правительства Калининградской области вместе с мэрией. Я много лет говорю, что по зоопарку должна быть принята комплексная программа развития с обозримыми сроками планирования. Например, в этом году такой объект проектируем, а такой строим. Потом еще один строим, а другой проектируем. Сейчас такого плана нет! Все зависит от случайного стечения обстоятельств. Появилась программа приграничного сотрудничества – мы ей воспользовались.

- Еще о приоритетах. Преголя – последний слон Калининградского зоопарка, и она уже в возрасте...

- Да. Места для строительства нового слоновника на территории зоопарка нет. Реально – единственное место, где можно построить слоновник – это бывшая территория зоопарка, которая в советское время отошла под спорт. Сейчас там теннисные корты. Я предыдущему губернатору и мэру, нынешнему губернатору и мэру озвучивала идею перенести корты на стадион «Балтика», который сейчас как раз реконструируют. Чтобы нам вернуть исконно зоопарковскую территорию. Но все мои предложения не были поддержаны. Видно, есть какие-то непреодолимые препятствия. Так что пусть калининградцы, которые помнят и любят Преголю, успевают пообщаться с ней.

- До какого возраста она может дожить?

- Ее отец дожил до 60-ти, мать умерла в возрасте 50 с чем-то лет. В следующем году Преголе тоже исполнится 50. У нее есть проблемы со здоровьем. За последние годы она заметно сдала, стала больше отдыхать.

- И какие планы по слонам?

- Никаких. Когда Преголи не станет, слонов у нас не будет. Так же, как сейчас нет белых медведей. Потому что нет достойного вольера. Сначала дом – потом жильцы!

- Намерения не заводить больше бизонов у зоопарка тоже остались? Ведь это такие красивые животные! Неужели и их скоро не будет?

- В планах ту территорию мы хотели отвести под содержание носорогов. Но это тоже дорогостоящий объект, мы даже не подступаемся к его проектированию. Бизоны еще будут жить долгое время. Они уже не размножаются по старости и новых мы заводить не планируем. Американский бизон - это обычный вид. В Польше их вообще разводят зачастую как мясную породу. Когда к нам приезжала комиссия из Европейской ассоциации зоопарков и аквариумов, директор зоопарка из Дании и директор варшавского зоопарка удивились. Они спросили: «Зачем бизоны? Лучше держать на этом месте европейского зубра. Это охраняемый вид, его размножают, есть программа реинтродукции». Я говорю: «У меня бизоны на дожитии. Пока они живут, никого завести не можем». Они отреагировали: «Скормите львам и заведите более редких зубров». С точки зрения сохранения видов и природоохранной ценности зоопарков, они правы. Но не тот у нас менталитет, чтобы принимать такие кардинальные решения. Бизоны проживут столько, сколько проживут. Дальнейшее решение будет завесить от региональных и муниципальных властей. Будут деньги на проектирование хороших вольеров для носорогов – будем делать. Нет – там будут жить европейские зубры, потому что их проще содержать.

- И пингвинов у нас нет, хотя в Гданьском зоопарке они живут и хорошо плодятся. Родился даже уникальный пингвин-альбинос.

- С пингвинами у нас перспектива лучше, чем со слонами. Потому что есть хорошая территория возле сивуча, где сейчас живут тапиры. Там перепад высот, и мы хотели бы сделать пингвинник. Вопрос - в проектировании и деньгах. Тут все реально. Южноафриканским или южноамериканским пингвинам не нужны большие пространства. Самое дорогое – система очистки воды и подводный обзор. Пингвины исчезли из нашего зоопарка в 80-х годах. Тогда еще не знали, как их правильно содержать, и они очень быстро погибали. Но поскольку пингвины - это тоже новое строительство, а, значит, не в приоритете. Мы занимаемся объектами, которые нужно делать срочно. В террариуме у нас с крыши потоком вода течет. Хорошо, что на следующий год городская администрация выделяет нам деньги на проектирование реконструкции этого объекта и есть надежда его спасти. Тем более, что это – еще один предмет охраны объекта культурного наследия зоопарка. В общем, дел – невпроворот. Остается только пожелать, чтобы нашей команде хватило сил на все наши проекты.