Общество

Истории первых переселенцев: «В Ленинграде от голода грызли асфальт, да и Калининград встретил нас неприветливо»

Чудом выжившая в блокаду и перенесшая в своей жизни множество неурядиц Ольга Меланьина убеждена, что у нее все сложилось неплохо
Жители блокадного Ленинграда идут на Неву за водой.

Жители блокадного Ленинграда идут на Неву за водой.

Фото: Николай Хандогин/waralbum.ru

«Мы постоянно болели»

Ольга Васильевна Меланьина (в девичестве Петрова) родилась в Ленинграде 29 декабря 1937 года. Первые ее воспоминания связаны с наступившей войной.

- Когда началась война, я была в Ленинграде, мне было каких-то 3,5 года. Запомнила я совсем немного. Жили мы на улице Маяковского, прямо возле Невского проспекта. Помню, как мы ходили в бомбоубежище, как мама, Екатерина Петровна, разводила столярный клей и кисель нам из него делала. Мы жили с бабушкой, у мамы нас трое детей было, потом мальчик Виктор и девочка Надя умерли. Наденька задохнулась, когда ела горчичную лепешку, которую мама на колечко выменяла. Откусила раз-два и задохнулась, потому что там голая горчица была. Но сделана лепешка была так, что нельзя даже подумать, что с ней какой-то подвох. А дальше вообще началась «веселая» жизнь. Мы болели постоянно. У мамы и у меня цинга была и другие болезни. Меня возили в больницу на Бронницкую, 9. Мама воду с солью пила, чтобы ей есть не хотелось. Моментами было совсем ужасно, мы буквально асфальт грызли от голода.

Мама нашей героини Екатерина Петровна.

Мама нашей героини Екатерина Петровна.

Фото: семейный архив.

До того, как Ленинград оказался в тисках, маленькую Олю с другими детсадовцами власти пытались эвакуировать из города через Старую Руссу.

- В конце лета 1941 года детские садики отправляли из Ленинграда, - рассказывает Ольга Васильевна. – Когда нас в Старую Руссу привезли, туда уже немец наступал. Мама узнала об этом и решила забрать меня: упросила военных, и они ее спрятали. Так она нелегально добралась до Старой Руссы и сумела разыскать меня - я сидела на берегу реки. Остальных детей переправляли на понтонах на другую сторону, где было безопасно. Она рассказывала, что увидела беленькую головку и сразу меня узнала. Не знаю, какими путями, но мы вместе вернулись в Ленинград.

Отец и его фронтовая жена

Вскоре на бедственное положение семьи Петровых наложились еще и семейные неурядицы.

- Мой папа, Петров Василий Васильевич, был на Ленинградском фронте. А потом он получил контузию, и его комиссовали. Привезла его медсестра. К тому моменту мои брат с сестрой уже умерли. С этой медсестрой у отца что-то было. Он ее нам представил как свою фронтовую подругу, чуть ли не как свою жену. Какое-то время они жили с нами, даже ширму сделали - помню, что она была сиреневая. Они в одном углу жили, а мы в другом. А потом случился большой скандал. Мамины сестры приходили и чуть ли не кочергой эту медсестру выгоняли. Маму ругали, что она «разрешила двум медведям жить в одной берлоге». Бабушке тоже досталось. После этого отец еще какое-то время жил с моей мамой. Нас даже всех вместе эвакуировали в Кировскую область, это было в конце апреля 1942 года. Уезжала мама с сестрами, у которых тоже было по дочке, и отец с нами.

О бабушке у Ольги Васильевны остались не очень хорошие воспоминания.

- Меня назвали в честь нее, это была папина мама. Работала она на фабрике и кое-что получала. Иногда даже шоколад, по-моему. С работы она приходила и сразу ставила самовар, садилась чай пить. Меня она угощала очень редко. Все, что после чаепития оставалось, даже крошки, бабушка складывала в свой сундучок, ключ от которого она носила на шее. Так она и умерла в начале 1942 года с этим ключом. Очень жадная она была. После ее смерти мы разделили все, что было в сундучке. Эвакуировались мы уже без нее.

Неприветливый Калининград

В конце войны семейный разлад только усугубился и даже послужил поводом для переезда в Калининградскую область.

- У родителей что-то произошло, но всех подробностей ссоры я не знаю. Помню, что у мамы старшая сестра заболела менингитом, и она присматривала за ней, а дальше отец почему-то перестал с мамой общаться. Меня все эти детали тогда почему-то не трогали. У меня было лишь одно желание – кусочек хлеба съесть. Ссора проходила уже после войны, и мама сгоряча решила завербоваться в Калининградскую область. Отец с нами не поехал. Мы уехали только вдвоем. Помню разговор про 300 рублей подъемных. Позже я у мамы постоянно спрашивала, зачем она меня сюда приволокла, и почему папа меня с собой не захотел оставить. Более того, папа даже не интересовался ни разу, где и как мы живем. Как будто его никогда и не было. У меня нет его фотографии, только мамина. Когда я вышла замуж, мы с мужем поехали в Ленинград, чтобы проверить, кто живет по нашему адресу. Разыскали маминых сестер на улице Моисеенко. О войне во время встречи не было сказано ни слова. Адрес нам смогли подсказать только в справочной. Оказалось, что отец поменял квартиру в центре Ленинграда и переехал в деревню Лампово Гатчинского района, это по дороге на Псков.

Калининград Ольге показался тоже не очень приветливым городом.

- Приехали мы в конце 1947 года, по-моему, в декабре. Был сильный мороз. Я запомнила, что по улицам шли немцы с узелками, они уезжали из города. Мы тоже были с узелком. На вокзале нас встретил кто-то и привел на улицу Павлика Морозова. Если не ошибаюсь, в дом №142. Мы поселились в немецком доме на третьем этаже. В квартире было всего две комнаты: маленькая и большая. В большой комнате с нами заселились молодые девчонки. Мне было уже почти 10 лет, но пошла я лишь в первый класс.

Отъезд немцев и новые мужья мамы

Воспоминания о немцах, остававшихся в Калининграде, у Ольги Васильевны обрывочные.

- Я постоянно в кухонное окно смотрела, как они с узелками шли по улицам. На улице Павлика Морозова был еще дом, который немного вдавался внутрь, в нем был магазин, в котором работала немка-продавец. Проработала она, по-моему, до середины 1948 года. Я даже удивлялась, почему она там столько времени работает, и боялась в этот магазин без мамы ходить. Хотя, если честно, у меня не было никакой ненависти к немцам, но я и не переживала по поводу их отъезда. Я тогда жила и жила, не задаваясь вопросом, почему они уезжают. Конечно, это тоже были люди, но мы с ними не общались. Соседей-немцев у нас уже не было, потому что все квартиры они к тому времени освободили.

Школа рабочей молодежи. Ольга сидит вторая слева.

Школа рабочей молодежи. Ольга сидит вторая слева.

Фото: семейный архив.

Связей в Калининграде у Петровых не было, поэтому работа Екатерине Петровне досталась тяжелая.

- Мама трудоустроилась в 20-й ЖЭК здесь же, в Балтрайоне. Он, по-моему, располагался на углу улицы Летней. Она пошла на стройку разнорабочей. В 1948 году мама вышла замуж. Мужчина тот работал грузчиком в воинской части, я звала его дядей Сашей, фамилия его была Глушков. Он очень хороший был. Однажды, когда по транспортеру шли мешки с крупой, один мешок свалился ему на спину и сломал позвоночник. После этого происшествия он прожил всего несколько дней. Мы с мамой еще в морг ходили, и я его хорошо запомнила. После этого брака у них остался 8-месячный сын Гена. Он часто задыхался и умер на моих глазах.

Екатерина Петровна вышла замуж в третий раз, за Владимира Кириенко, который Ольге был очень неприятен. Жил он также на улице Павлика Морозова, и мама ушла жить к нему, оставив дочь в одиночестве. Помогала Ольге соседка Нина Федорова.

- Она видела мою жизнь и очень меня поддерживала. Работала в прачечной на Киевской, иногда даже мое постельное белье стирала и гладила, приглашала меня на тарелку супа.

Работа в послевоенном Калининграде

С трудоустройством девочке помогла другая соседка, которая тоже ее жалела.

- В соседнем подъезде жила второй секретарь райкома по фамилии Лебедева, ее имя и отчество я забыла. Она мне очень помогла устроиться на работу - взяла вне штата с зарплатой в 250 рублей. Я занималась переписью приехавшего населения. Ходила по домам и по квартирам на Камской улице, на Александра Матросова и в поселке Прибрежном. Иногда выполняла поручения курьера. А потом меня хотели устроить на завод «Янтарь», но там отказались от несовершеннолетней. В итоге, подыскали мне место в Морском рыбном порту. Это был 1955 год. Первое время я разносила термоса с обедами из столовой, размещенной в новом бараке. Дальшестала весовщиком в бригаде грузчиков, а потом старшим приемосдатчиком - обслуживала плавбазы «Томск», «Заполярье» и «Бородино». Мы всю страну кормили сельдью.

Супруг Ольги Васильевны был китобоем.

Супруг Ольги Васильевны был китобоем.

Фото: семейный архив.

История Ольги Васильевны, несмотря на все передряги, все-таки имеет хороший конец.

- В 1965 году я вышла замуж. Муж мой приехал сюда из Воронежской области в 1962 году. Был моряком на китобое. Мы как-то пришли в порт посмотреть, китобои же привозили тряпки интересные. Он увидел меня в толпе и подошел познакомиться. Замуж я не хотела, потому что считала, что моряки – ненадежные люди. Он через месяц ушел в рейс на четыре месяца и перед этим сказал: «Если дождешься меня, то поженимся». Так и случилось. Он получил 400 рублей, и мы все их потратили – стол накрыли, сыграли свадьбу. Он очень хороший был, трудолюбивый. У нас с ним сын Виктор родился, несмотря на все мои военные болезни. Сейчас у меня уже внучок в первый класс пошел. Все, вроде как, сложилось.

Сейчас Ольга Васильевна - счастливая бабушка, которая души не чает в любимом внуке.

Сейчас Ольга Васильевна - счастливая бабушка, которая души не чает в любимом внуке.

Фото: Иван МАРКОВ

Рекомендуемые