Общество

«New York Times» - о Доме Советов: «Это символ изъянов советской системы»

Корреспондент Эндрю Крамер собрал мнения калининградцев о главной архитектурной доминанте
Знаменитый калининградский долгострой приобретает все большую известность в мире.

Знаменитый калининградский долгострой приобретает все большую известность в мире.

Фото: Иван МАРКОВ

Дом Советов уже не раз приковывал к себе внимание иностранцев, изучающих совмодернизм и брутализм. Новость о скором разрушении долгостроя, подтвержденная губернатором Антоном Алихановым, спровоцировала командировку в Калининград корреспондента московского бюро «New York Times» Эндрю Крамера. Журналист собрал мнения жителей и тех, кто чаще всех высказывался по поводу советской альтернативы Королевского замка. Кроме того, он добавил и пару слов от себя.

- Даже архитекторы, которые восхищаются оригинальным, смелым дизайном в сочетании модернистского и бруталистского стилей, признают, что Дом Советов не оправдал своих ожиданий как символа контроля Советского Союза над бывшими немецкими землями, захваченными во время Второй Мировой войны, - пишет Крамер. - Вместо этого здание стало символом изъянов советской системы, поскольку некачественная конструкция и структурные дефекты означали, что его никогда нельзя будет заселить.

«Уродство» Дома Советов, по ощущениям Крамера, «стало «странно любимым» среди калининградской молодежи.

- Они восприняли это здание как причудливую эмблему своего дома и Советского Союза, которого они никогда не знали из первых рук, - пишет журналист.

После того, как корреспондент повторяет избитое словосочетание «голова робота», редко используемое коренными калининградцами, он дает свое оригинальное описание здания:

- Выступающие балконы - это глаза, над которыми вырисовывается огромный мозг офисных помещений, предназначенных для функционеров Коммунистической партии, которые будут руководить экономикой. Они так и не заселились из-за недостатков конструкции.

Пару слов оКрамер сказал и о сегодняшнем состоянии Дома Советов, по всей вероятности, так и не побывав за его стенами:

- Дождь просачивался внутрь. Заболоченный бетон вздулся, и его блоки отвалились. Какое-то время рыночные торговцы хранили товары в заброшенных помещениях. Никто никогда не использовал его как офисное помещение. Но даже в постсоветский период местные власти уклонялись от политически опасного шага по сносу пустого здания, потому что это, по сути, означало бы признание ошибки в советских усилиях по замене культурного наследия Германии, - заключает автор.