Общество1 апреля 2021 14:28

Истории первых переселенцев: Мужики искали по подвалам алкоголь, а солдаты откопали у кладбища новенький «Опель»

Лидия Шилина – о спасительных фруктовых садах, кладоискателях и появлении в поселке Нахимово странной семьи
Школа поселка Нахимово, в которой четыре года отучилась наша героиня. Сейчас здание разрушено.

Школа поселка Нахимово, в которой четыре года отучилась наша героиня. Сейчас здание разрушено.

Фото: семейный архив.

Переезд и смерть отца

Лидию Васильевну Денежкину (в девичестве) родители еще в младенческом возрасте привезли в бывшую Восточную Пруссию из деревни Ильинка Ростовского района Ярославской области. Было это весной 1948 года.

- У моего отца, Василия Ивановича, первая жена умерла. Она успела родить ему семерых детей. А моя мама во время войны жила на Украине, где окопы копала. За моего отца она вышла ради своих голодных младших сестер. Папа моряком и на войне, и после 45-го года был, поэтому мог несколько человек прокормить. Более-менее ужились они и решили уехать в Калининградскую область. Вместе с ними переехали трое детей от первого брака - остальные, что повзрослее, остались в Ярославле.

Первые переселенцы поселка Нахимово перед зданием школы.

Фото: семейный архив.

Лиде, когда ее привезли, было всего 11 месяцев.

- Приехали мы 4 апреля в Нахимово Полесского района, и, как мне родители рассказывали, над нами, на чердаке, немцы еще сутки ночевали. Наутро они уехали, а мы, две семьи, разделили дом пополам и остались. Всего нас 8 семей из Ярославской области в Нахимово приехали, все друг друга знали, жили душа в душу - как родные.

Мама Лидии, Анастасия Ивановна, привезла с собой в Нахимово корову, за счет которой Денежкины первое время и существовали.

- Отцовские сыновья немного подросли и вернулись в Ярославль, но с нами некоторое время оставалась дочка отца от первого брака. Потом и она уехала. Когда мне было 12 лет, папа уехал в лес за дровами и его там придавило деревом. Он умер, и мы с мамой стали жить вдвоем. Она работала в колхозе имени Жданова (под этим названием он существовал до 1981 года – Ред.): из Полесска пешком таскала семена, сеяла вручную, а в конце лета руками же вязала снопы. Первые мои детские воспоминания – из полей. Мама меня с младенчества таскала с собой, потому что оставить не с кем было, и я под снопом лежала. Колхоз у нас, кстати, очень хороший был – на всю область гремел.

Дом с трофейной мебелью

Несмотря на то, что после войны в уцелевших домах поселка Нахимово сохранилась вся обстановка, многие переселенцы ее так и не увидели.

- Когда мы приехали, то спали на полу, прямо на цементе. Клопы нас просто съедали. Сначала родители траву какую-то искали на подстилку, а потом соломы раздобыли. Почему-то вся мебель из домов поселка была свезена в двухэтажную барскую усадьбу с колоннами (рядом с ней еще конюшня и овчарня стояли). Мне кажется, это еще трофейные команды сделали. Когда приходили за мебелью, то ее, вроде бы, и выдвинуть можно, а домой-то далеко тащить, она ведь тяжеленная. А лошадей у нас не было. Интересно, что дом был мебельным складом очень долго, потому что когда мне 14 лет исполнилось, и мы с мамой переехали на новое место (старый дом разваливался), то за мебелью мы туда же приходили. Весь поселок жил в чисто немецкой обстановке: кровати, шкафы, серванты – все немецкое. С собой-то вообще ничего не привезли, а купить что-то другое не могли. Сегодня у нас от той мебели ничего не осталось – дерево червяк постепенно съел.

Свекла с чаем и законсервированный «Опель»

Денежкины, как и многие их земляки-колхозники, пережили голод конца 40-х и начала 50-х. Скотину из Литвы они смогли пригнать только через несколько лет, когда более-менее встали на ноги.

- Голод у нас был сильным, поэтому и дети, и взрослые жили немецкими садами: собирали ягоды, фрукты. Мне кажется, раньше птиц не так много было, потому что ягода прямо как на юге успевала вызревать. Почему-то запомнилась черешня - крупная и черная-черная. Мы эти ягоды сушили, замачивали и хранили в подвалах, делали с ними все, что только возможно. За земляникой бегали на полигон. Еще помню, как свеклу сушили и пили с ней чай.

Лидия Шилина с мужем Евгением.

Фото: семейный архив.

Сегодня жители делят Нахимово на две части: старое и новое. В начале 50-х никакого «нового», конечно, еще не было.

- В старом Нахимове стояли много разбитых немецких машин, все дети там играли. А еще рядом с нами, в Полесске, находился военный аэродром (сейчас он уже не действует), и солдаты оттуда приходили к нам в поселок. Я помню, как они стояли в очереди за молоком, когда мать корову доила - она им по баночке наливала.

По словам Лидии Васильевны, кладоискательство в поселке было не очень развито, так как зажиточных жителей там до войны было совсем немного. Однако переселенцы все-таки находили припрятанное.

- Там, где у нас кладбище, есть гора, а внизу яма. Это рядом с барским домом. Раньше в том месте был немецкий магазин. Похоже, владелец его перед побегом взорвал. Так вот когда солдаты копать у той горы начали, то нарвались на «Опель». Машина стояла как будто законсервированная, хорошо смазанная. А рядом с ней – горы посуды. Потом, когда мы, дети, начали в той горе копаться, то постоянно находили чашечки и блюдечки всякие. Иногда мужики приходили копать, им вино в запечатанных бутылках попадалось. А в господском доме впоследствии цыплятник сделали, потом курятник.

Впрочем, вино находили не только рядом с усадьбой, но и в других местах.

- Бутылки из стен подвалов выковыривали, они в горизонтальном положении хранились как будто бы замурованные. Часто попадалось вино из бузины. Его поначалу побаивались пить, а потом распробовали, и пошло дело! Правда, сами наши люди из бузины вина почему-то не гнали.

Появление «странной» семьи

Лидия Васильевна помнит одну странную семью, появившуюся в поселке Нахимово в начале 50-х.

- Жена, тетя Аня, была немка, а муж ее литовец. Звали его Иван Константинович, говорили, что он не воевал и по лесам где-то скрывался. Как и откуда они тут появились, я даже не знаю. Они приехали, когда мне, наверное, лет семь исполнилось, а в конце 40-х их здесь точно не было. Так получилось, что я с их дочкой Иринкой общалась, поэтому знала, что им посылки приходили и из Австралии, и из Германии. В посылках, по-моему, были отрезы дорогого материала, из которого они сами себе что-то шили. Тогда это богатством считалось. Хотя, если честно, никто этому особо и не завидовал. Сейчас у людей с этим похуже. Ирина мне о родителях говорила мало. Знаю только, что она их не любила. Как-то она рассказывала, что когда отец у телевизора сидит, то гнет палку за немцев и Россию унижает, хотя сам литовец. А Ирка не любила этого, потому что по-другому уже воспитывалась. Немецкий она, кстати, хорошо знала, потому что когда нам задавали уроки, она всем переводила, а дома они на литовском разговаривали.

Эта семья, по словам Лидии Васильевны, сильно выделялась на общем фоне.

- Иван Константинович умел делать все на свете и работал в колхозе кузнецом, а тетя Аня вообще не работала, с детьми сидела. У нее, кроме Иры, еще дочка Гертруда была и два сына: Франц и Алекс. Выделялись они эгоизмом что ли. Наши-то все коллективисты.

Исчезновение школы и соседних хуторов

В Нахимово исчезла не только усадьба, превращенная в птичник, но и другие важные здания.

- В конце поселка стояло двухэтажное кирпичное здание школы. Сейчас его уже нет – разрушили, только подвал остался. Учили у нас только до 4-го класса, а потом мы пешком ходили в школу соседнего поселка Славинск - это где-то 5 километров отсюда. Тогда повсюду вокруг стояли хутора и небольшие поселки. Например, деревня Липовка неподалеку находилась, это в сторону поселка Зеленое. Сейчас от нее только фундаменты остались, а тогда там были три краснокирпичных барака, в которых наши люди жили, а вокруг огромные сады. В той же стороне Давыдовка еще стояла. Сейчас все с лица земли стерли. По-моему, разрушения начались в 70-х, когда запустили повальную мелиорацию.

С учебой у Лидии Денежкиной не заладилось.

- После 4-го класса я в Славинске училась, но меня в Полесск перекинули. Смотрю, с математикой у меня слабовато стало. Я решила мать не обманывать, рассказала, что учеба у меня не идет, и бросила школу в 9-м классе. Меня взяли в столовую в Полесске, где я сначала вместе с подругой официанткой поработала, а потом выучилась на повара-кондитера.

Лидия Васильевна до сиз пор живет в поселке Нахимово, который стал для нее практически родным.

Фото: Иван МАРКОВ

В 1967 году Лидия вышла замуж за Евгения Шилина и вскоре после свадьбы стала заведующей в самом большом магазине поселка.

- Сначала все шло хорошо, но после того, как в магазине в 1971 году ввели самообслуживание, у нас воровать начали. За два месяца мужики одной только водки с куревом на кругленькую сумму вынесли (в голенищах сапог прятали). Выходит, за буханку заплатит, а все остальное бесплатно ему достается. После этого я ушла в животноводство: сначала дояркой работала, а потом техником-осеменатором. Тут я уже доработала до пенсии.