Общество22 апреля 2021 13:55

Истории первых переселенцев: «Когда увидела, что наш пивзавод уничтожили, мне чуть плохо не стало»

Екатерина Баданина – о переселении из Костромской области, восстановлении и одного из лучших пивзаводов области и разлучении русско-немецких семей
Екатерина Дорофеевна (справа) проработала пивзаводе 7 лет.

Екатерина Дорофеевна (справа) проработала пивзаводе 7 лет.

Фото: семейный архив.

«Мы не собирались уезжать, только дом построили»

Екатерина Дорофеевна родилась 18 ноября 1929 года в деревне Макшино Красносельского района Костромской области в семье председателя колхоза Дорофея Андреевича Кукушкина. Она была шестым ребенком.

- Нас, детей, было 7 человек: старший брат Алексей с 1914 года, потом сестра Клавдия родилась, далее - братья Александр, Василий и Дмитрий, а потом я и Евстолья. На Евстолью, кстати, платили тысячу рублей, как на седьмого ребенка, - уточняет наша героиня. - Семья у нас была дружная, все трудяги с детства. Мама работала в колхозе поваром, а меня с 12 лет взяли няней, как раз когда война началась. Как подросла, стали давать работу потяжелее – мы с подружкой на быках корма и воду на ферму возили. С 14 лет мы уже работали наравне со взрослыми.

После нападения Германии на СССР отца семейства, прошедшего Первую Мировую войну, в армию не призвали из-за председательской брони, зато на фронт ушли все четыре сына.

- С войны вернулись только Василий и Дмитрий. Алексей был ранен, попал в госпиталь в Великих Луках, там он и умер. Александр на границе служил срочную, в крепости Осовец, мы от него последнюю весточку 7 июня 1941 года получили, а потом связь оборвалась, и мы больше ничего о нем не знали. Младшего Дмитрия во время войны в шею сильно ранило. Еще один осколок ему в спину попал, немного до легкого не добрался. А Василий тут воевал, в Восточной Пруссии, - рассказывает Екатерина Дорофеевна.

Переселяться Кукушкины никуда не собирались, потому что как раз после войны отец с сыновьями успел построить новый дом. Правда, жить в нем пришлось старшей сестре Клавдии с мужем, а отец с матерью, двумя сыновьями и двумя дочками уехали на Запад.

- Летом 1946 года отца вдруг вызвали в район и объявили: «Поедете восстанавливать Кенигсбергскую область». Ему объяснили, что там мы нужней, чем в Макшино. Дома отец сказал, что нужно вещи собирать и ехать – отказаться мы не могли. Конечно, страшно было из родного дома уезжать неизвестно куда, но 21 сентября 1946 годы мы первым эшелоном (он весь костромской был) прибыли в Гердауен (сегодня Железнодорожный), а оттуда нас на машинах привезли в колхоз имени Сталина в поселке Новостроево. Хорошо, что мы еще взяли корову, овцу с тремя ягнятами и кое-что из продуктов - тут ведь ничегошеньки не было. Ну, дали по 100 килограммов пшеницы на семью, и на этом все.

«От мороза и ветра мы задыхались»

Екатерина Дорофевна вспоминает, что в сентябре 1946 года стояла хорошая погода, поэтому Кукушкины успели накосить корове сена. Переселенцы получили дом, из которого власти предварительно выселили немецкую семью.

- Наш дом был в Новостроево вторым со стороны Калининграда: в одной половине мы поселились, а во второй Жаровы. Немцев, оставшихся без квартир, выселили в совхоз «Железнодорожный», но немки иногда приходили к своему бывшему жилью и плакали. Не могу сказать, что они вели себя как-то недостойно. Когда мы приехали, тут еще и пленные были. Где именно их держали, я не знаю, но видела, как они под конвоем маршировали по дороге. Нам ведь особо гулять по окрестностям не разрешали. Помню, что на станции комендатура была, напротив вокзала, и все передвижение - только по пропускам.

Первая зима оказалась самым страшным испытанием и для остававшихся в поселке немцев, и для приехавших сюда новых советских жителей.

- В сентябре, октябре и ноябре погода стояла более-менее нормальная, а потом как начались заморозки! До 30 градусов мороза! В основном, в январе и феврале самая стужа была. У немцев не оказалось зимней одежды, и их столько замерзло! У нас в Костроме зима тоже обычно суровая, до 40 градусов, но тут морозы начались с ветром, и мы просто задыхались. Однако продолжали работать.

На новом месте Екатерина узнала, что такое немецкий орднунг, о котором она только слышала из рассказов.

- Наши советские дети, как приехали, начали везде залезать. И по аэродрому бегали, и в местах, где с войны еще было заминировано. Сколько тогда детей погибло! Но мы никогда не видели, чтобы немецкие дети где-то одни бегали. Если идут они, то издали еще слышно, как колодки по асфальту стучат. Допустим, немка и два-три ребенка. Дети от родителей ни на шаг не отходили, и я никогда не видела, чтобы они плохо себя вели. Зато мы ходили шумными компаниями, часто собирались просто на дороге. Ребята с гармошкой выходили обязательно, до ночи танцевали на асфальте прямо. Дома брякнешься на кровать, а к шести часа уже на работу выходить. Двери забывали закрывать, и никогда никто не таскал из домов. Теперь зато и в окна лезут, и с огорода все тащат – народ ведь без зарплаты сидит, а если и работает, то за 12 тысяч.

«Жигулевское», «Мартовское», «Рижское» и «Портер»

Осенью 1946-го года хозяйство в Гердауене и его пригородах представляло собой жалкое зрелище.

- Запасов зерна никаких на заводе не было, немцы их, видимо, еще во время войны поели. Колхоз стоял пустой. На пивзаводе были две немецкие лошади и трактор, и в заготзерне еще две лошади. Зато пивзавод уцелел, и его принялись восстанавливать в первую очередь. Работать в нем приезжали люди с разных областей. И директор приехал, и главный пивовар с женой. Пивовара звали Петр Федорович Куков, а жена его Елизавета Яковлевна работала сменным технологом. Долго они работали, а потом где-то в 60-х сорвались и вместе с детьми уехали. Еще на пивзаводе работали четыре немца: один механиком, другой – конюхом, а также две женщины, Лена и Фрида. Директор завода однажды пришел к нашему председателю и сказал: «Нам девушек привезли из Германии, которых немцы угоняли, но они такие запущенные и замызганные, что никакой силы в них нет. Дайте нам человек пять подходящих». Так я, Тася Дюшкова, Емелин Анатолий Иванович и еще один мужчина вчетвером пошли восстанавливать пивзавод. На нем я 7 лет отработала, первой варщицей была.

Отметка о трудоустройстве нашей героини на пивзавод №5 города Гердауен датирована 1950 годом.

Фото: Иван МАРКОВ

Производство пива в Железнодорожном было запущено в 1950 году.

- Мы стадии выпускать «Жигулевское», «Мартовское», «Рижское» и «Портер». Потом лимонадный цех открыли, из Грузии возили для него мадеру. Ячмень с нашей области мы не брали, его только с Украины привозили. Солод свой делали, все натуральное у нас было. Пиво-то было отличного качества, его на дегустацию в Москву возили, и там нашу продукцию высоко ценили. А несколько лет назад наш пивзавод разобрали вместе со складами и кочегаркой. Даже контору сломали, где можно было жилье сделать. А у нас там и цех лимонадный, и квас варили. Все уничтожили. Я, когда это впервые увидела, мне чуть плохо не стало.

Немцев из Железнодорожного выселили еще в 1948 году, то есть еще до запуска пивзавода.

- Наш механик-немец, его по-русски, вроде как, Эдуардом звали, женился на русской женщине, на Шуре Шивриной, с которой мы работали. Его депортировали, а она осталась. Еще наш начальник снабжения Николай Петрович Дюшков на немке женился. У них даже двое сыновей родилось. Немку вместе с детьми в Германию отправили, а он тут один остался. Всех выселяли, никому оставаться не разрешали.

32 года на железной дороге

На новом месте Дорофей Андреевич, конечно, председателем уже не работал. Он содержал пасеку и сторожил старый сад. Его жена умерла после продолжительной болезни в 1951 году. Взрослые сыновья быстро поженились и отдалились от родителей. Василий работал слесарем на восстановлении оборудования пивзавода, а младший Дмитрий устроился на железную дорогу. С ней вскоре свою жизнь связала и Екатерина Дорофеевна.

- Муж мой будущий, Николай Николаевич Баданин, в 1949 году приехал сюда к сестре, а поженились мы с ним в 1950-м. В 1951-м у нас дочка родилась. Месяц декрета давали тогда, а потом я нанимала няню и опять шла работать. Коля на железную дорогу устроился и меня туда перетащил. В 1954 году у нас родился сын, он потом работал помощником машиниста.

По словам Екатерины Баданиной, в первые послевоенные десятилетия железнодорожное хозяйство в районе было полностью перестроено.

- У немцев тут в Железнодорожном была однопутка (одноколейная железная дорога – Ред.), а все остальное мы построили. На аэродром ветку завели, на пивзавод, в химию, в заготзерно, на кирпичный завод. Дом, в котором я живу, тоже был для железной дороги построен. Как заваруха в Чехословакии началась, нас тут и поселили, потому что вышло распоряжение: бригадиры и мастера должны жить рядом с железной дорогой. Муж мой как раз был бригадиром, а сосед за стенкой – мастером. Жили мы в одной комнате с тремя детьми, потому что соседнюю комнату занимала контора.

В доме - ни туалета, ни ванной

В последние пару лет в Железнодорожном идет активный капремонт, но касается он лишь исторических построек. Дом Екатерины Дорофеевны, отработавшей 32 года на железной дороге (ее муж, скончавшийся на 57-м году жизни, отработал там столько же), сейчас попросту разваливается.

Крыша дома Екатерины Дорофеевны не ремонтировалась несколько десятилетий, и вода протекает во все комнаты.

Фото: Иван МАРКОВ

- Шифер на крыше давно потрескался, - говорит она, показывая на потолок, - в позапрошлом году шесть листов сбросило ветром, и слуховое окно вылетело, меня стало заливать. Кое-как залатали, но вода все равно течет. Гробовые 100 тысяч я в декабре потратила на ремонт в одной комнате, потому что стены там были черные, гнилой пол закрыла ламинатом. Если бы могла сама что-то сделать, то не просила бы. Но я инвалид второй группы, одна дочка и сын умерли. Вторая дочка в Черняховске работает медсестрой. Она мне помогла в правительство области письмо написать. Вот ответ пришел. Оказывается, я хорошую пенсию получаю, и могу без соцподдержки обойтись, а льгот по ремонту жилья мне, как ветерану труда и труженику тыла, не полагается. В доме - ни туалета, ни ванной. На улицу хожу. Душевую кабину прямо в комнате поставила, а вот на крышу новую я вряд ли успею скопить.

Душевая кабина стоит прямо в комнате. Ванной и туалета в доме нет.

Фото: Иван МАРКОВ

Редакция «Комсомолки» надеется, что хотя бы в честь 75-летия Калининградской области власти региона помогут улучшить жилищные условия Екатерины Баданиной.