Общество28 апреля 2021 19:06

Истории первых переселенцев: «Рядом с нашим поселком был лагерь с виселицей и жуткими бараками для военнопленных»

Мария Поленова – о переезде в Нестеров, страшных находках и знаменитых одноклассниках
Мария переехала в Калининградскую область в 15 лет.

Мария переехала в Калининградскую область в 15 лет.

Фото: семейный архив.

Побила рекорд и уснула в борозде

Мария Федоровна родилась 25 ноября 1930 года в деревне Рыбины Котельничского района Кировской области в семье колхозников Федора Петровича и Дарьи Константиновны Михалицыных. С началом войны отец был призван на фронт и в первые бои вступил в звании младшего лейтенанта на Ленинградском фронте, а жена и трое детей пережили все трудности тыловой жизни.

- Во время войны пахали на женщинах, потому что всех лошадей у нас на фронт забрали, - рассказывает Мария Федоровна. - Уже в 12 лет я жала рожь серпом. Помню, что как-то за один день 20 соток сжала – это был рекорд. Домой я не могла идти от усталости, поэтому просто упала в борозду и там уснула. Еще мы шили и вязали кисеты для солдат, которые отсылали на фронт. Помню, что мне даже пришло письмо от солдата с благодарностью.

Постоянным спутником тыловиков был голод.

- Кушали мы плохо. Собирали головки белого клевера и приносили маме, а она его перемалывала с картошкой, горстку муки кидала и пекла хлеб. Кстати, машину по перемалыванию картошки мой дед изобрел и собрал, он инженером был. Вся деревня к нам молоть приходила. Вместо конфет мы желуди ели сушеные. Перекатываешь их во рту, и как будто даже сладко.

«Ни дверей, ни окон, ни полов»

По возвращении отца с войны Михалицыны завербовались на переселение в Калининградскую область.

- Мы приехали в Шталлупенен (Нестеров – Ред.) 6 сентября 1946 года впятером: мама с папой, я и два моих младших брата, Алексей и Леонид. Ехать, конечно, решил отец, а я тогда в восьмой класс пошла и никаких решений не принимала. Что тогда вообще девушка решала в деревне? Ничего, сами знаете. Ехали в теплушке, скотину с собой не брали, но везли кое-какие вещи: матрасы, подушки, а из еды – большой запас масла и муки.

Сначала Михалицыны поселились в колхозе «Дружба» поселка Шютценорт, вскоре переименованного в Пригородное. Федор Петрович стал там председателем сельсовета (потом он перешел на железную дорогу).

- Дом, который мы получили, ни дверей, ни окон, ни полов не имел. Надо было все сделать. Первое время жили с заколоченными окнами. В поселке было несколько совсем разбитых домов, а рядом немецкий концлагерь (в окрестностях Шталлупенена во время войны находились 4 лагеря для военнопленных, один из которых располагался рядом с поселком Шютценорт, - Ред.). Мне помнится, недалеко от поселка виселица стояла, а через дорогу от этой виселицы – два холма огромных. Говорили, что там расстреливали наших. У холмов – два барака. Я даже заходила посмотреть, что там. Внутри – каменные полки, где, видимо, люди спали. Еще видела длинные каменные корыта. Говорили, что туда еду для пленных вываливали. Многие местные немцы рассказывали, что якобы не знали ничего о пленных. Хотя другие говорили, что видели, как эти пленные дорогу в Шталлупенене камнем мостили. В самом Нестерове тюрьма находилась, в этом здании сейчас магазин «Липона» находится. Стены там вот такой толщины, в несколько кирпичей.

Находка в колодце

Дети переселенцев, обследуя окрестности Нестерова, часто делали страшные находки.

- В одном из колодцев мы однажды увидели плававший там труп. Может быть, он с войны там лежал. Помню, как мы впервые увидели на кладбище в Нестерове красивый склеп, отделанный мрамором. Говорили, что в нем лежит дочь немецкого мэра. Мы спустились вниз, а там пол, на котором из цветной мозаики девушка выложена. В центре гроб стоял стеклянный, в котором эта дочь мэра и лежала. Нам интересно было посмотреть, конечно. Потом постепенно-постепенно весь склеп растащили и закидали мусором. Мрамор из него литовцы вывезли. Года два назад туда немцы приезжали на уборку и поставили памятник небольшой.

Зимой 1947 года колхозники сильно голодали, но в конце лета того же года, по словам Марии Поленовой, был хороший урожай.

- Тогда такую методику придумали, чтобы урожай повысить: двое брали длинную веревку за концы и шли вдоль поля. Такое вот «самоопыление» было. А я работала на молотилке. Кони заводили движок, а я пояски серпом разрезала. Надо было быстро все это делать, чтобы успевать. Но я тогда шустрая была. Стояла вся в пыли, все лицо грязное – страсть Божья! Со мной работал парторг Михаил Шестаков, он меня в напарницы и выбирал. Очень хороший мужчина.

Конечно, в поселке оставались и немцы. Среди них Мария Федоровна хорошо запомнила школьную уборщицу и врача.

- Уборщица очень плохо говорила по-русски, но дети ее не дразнили. Помню, что ее просто «Фрау» называли. Еще была немка-врач. Когда я заболела, она мне выписала рецепт. Но когда я пошла в аптеку лекарство получать, там все всполошились. Оказывается, она какой-то яд выписала. Мне его не дали, а ту немку убрали.

Тетради из немецких бланков

Нестеровская школа, в которой училась Мария Михалицына, поначалу напоминала заброшенный дом.

- В школе окна были заколочены, только некоторые из них оставались застекленными, а чтобы печки протопить, мы, школьники, ходили собирать хворост. Учились тогда все как-то примерно одинаково. Многие даже без троек. Тетрадки делали сами. В подвале разведшколы (так жители Нестерова называли одно из зданий в центре – Ред.) мы с ребятами как-то нашли кипы документов. С одной стороны бумаги были чистые, поэтому мы эти листочки пополам складывали и сшивали. Еще хочу про нашу классную руководительницу сказать - Анна Яковлевна Бурцева была не просто учительницей, она нашей второй матерью стала. Таких учителей, мне кажется, нет уже. Как ее любили! Всему нас научила: и петь, и танцевать, и всему-всему хорошему.

Мария (первый ряд, крайняя справа) с одноклассниками Виктором Пацаевым (четвертый слева), Анатолием Нестеровым (третий справа) и Владимиром Новиковым (сидит с Марией). В первом ряду в центре - учитель Анна Бурцева.

Фото: семейный архив.

Чтобы решить продуктовые проблемы, жители Нестерова и пригородов ходили и ездили в соседнюю Литву.

- В подвале разведшколы бутылки пустые были сложены с закрывающимися керамическими крышками. Мы их собирали, отвозили в Литву и там сдавали. На вырученные деньги покупали репу или картошку. Вместо хлеба все это ели. Скотины своей не было у нас поначалу, поэтому даже картошине мы радовались. Литовцы, кстати, нормально жили. К нам они относились не очень хорошо. Не скажу, что издевались, но в отношениях чувствовалось напряжение. Допустим, не хватает у тебя немного денег – ни за что дешевле не уступят. Торговаться с ними было невозможно.

Рядом с Нестеровом находился военный полигон, где после войны, по словам Марии Федоровны, проходили учения.

- Столько народу съезжалось к нам, так интересно было. Болгары, венгры, румыны… По-моему, даже Рокоссовский на учения приезжал – весь город шумел. Речь повсюду была нерусская. Но родители меня вечером гулять не отпускали, потому что боялись.

Знаменитые одноклассники

После окончания школы Мария Федоровна уехала учиться в Калининград, где поступила на годичные библиотечные курсы. Закончила она их в 1952 году, после чего была направлена в Нестеров заведующей читальным залом. В том же году вся семья Михалицыных переехала из Пригородного в Нестеров. Поселились они в первой квартире дома №4 на улице Вокзальной. В том же доме размещались вокзальные кассы.

Еще в школе Мария Федоровна встретила свою первую любовь, которую она называет «вечной». Это был Владимир Новиков.

- Его отец был подполковником и работал школьным завхозом. Жили Новиковы вчетвером - отец Иван, мать Наталья, Володя и его сестра Валя - в немецком доме напротив школы. В том доме сейчас Долгов живет, помещик нынешний. Володя мне еще со школы понравился. Он был самый маленький в классе, и я была самой маленькой. Отец Володи не разрешил нам пожениться, потому что наша семья была бедной.

Владимир Новиков, «вечная любовь» Марии Федоровны.

Фото: семейный архив.

Среди одноклассников Марии Михалицыной были и несколько знаменитостей - будущий космонавт Виктор Пацаев и летчик-испытатель Анатолий Нестеров.

- Витька Пацаев был конопатый-конопатый, а Толик – очень серьезный. Помню, что Витина мама работала завотделом в универмаге, одежду продавала. И для девушки своего сына отбирала платья. Та их носила, а потом отдавала обратно - этикетки на платья снова вешали и возвращали в магазин. За это девчонку на два года посадили.

«Вечная любовь»

Пока после школы Мария поступила на библиотечные курсы, Витя Пацаев подал документы в Пензенский индустриальный институт, а Толя Нестеров вместе с Володей Новиковым - в Куйбышевский авиационный институт.

- Когда Володя приезжал, мы тайно встречались. Потом он закончил учебу, и его отправили работать в закрытый город Снежинск на производство компонентов ядерного оружия. Однажды, когда я уже работала в библиотеке, Володя заскочил ко мне попрощаться, а я посмотрела ему в глаза и спросила: «Мы больше не встретимся?». Дело в том, что ему начальник в Снежинске сказал: «Женись». К тому же, я знала, что за ним какая-то девочка там бегала. На ней он и женился, Валерией ее звали. Я тоже вышла замуж сразу после института – назло Вовке. Четырех дочерей родила и сына. Но когда Володина жена умерла, ему было 40 лет, и мы снова стали встречаться. Мужа я из-за Володи бросила. Дети к этому нормально отнеслись. Любовь не заржавела.

В Нестеров Владимир не вернулся из-за больных легких, а Мария не пожелала ехать в Снежинск в страхе перед ядерным облучением (жена Владимира Новикова умерла от рака).

После работы в Нестерове наша героиня перевелась в Большаково Славского района заведующей районной библиотекой. В 1978 году она уехала в Таджикистан (врачи требовали сменить климат из-за болезни сына), где стала директором университетской библиотеки в городе Худжанд. Там она прожила 18 лет.

Мария Федоровна Поленова.

Фото: Иван МАРКОВ

- Я до сих пор не могу смириться, что Володя умер, - плачет Мария Федоровна. - Это случилось в 2018 году. Его сестра ко мне приходит, и мы вместе празднуем его день рождения. Никак не могу его забыть…