Последние бои в Восточной Пруссии: капитулировали только вместе со всей Германией

Этот вражеский военачальник предпочел сдаться в плен, а не пустить себе пулю в лоб.

Фото: Михаил САВИН. Перейти в Фотобанк КП

Взяв 25 апреля 1945 года Пиллау, командующий 11-й гвардейской армией Кузьма Галицкий немедленно организовал преследование отступавшего на Фришскую (теперь она называется Балтийской) косу противника. Уже вечером того же дня 17-й гвардейский стрелковый полк 5-й гвардейской стрелковой дивизии 8-го гвардейского стрелкового корпуса начал форсирование пролива, отделявшего Фрише-нерунг от города. Переправа сопровождалась заградительным огнем артиллерии и происходила под прикрытием дымовых завес и при мощной поддержке с воздуха.

Как дрался советский десант

Первую волну десанта немцы сразу же попытались сбросить в море, предприняв четыре ожесточенных контратаки. В этом бою погиб смертью храбрых парторг одной из рот Степан Дадаев.

«Своим личным примером воодушевлял бойцов, чем обеспечил плацдарм и создал условия для переброски остальных подразделений полка», - говорилось в представлении гвардии старшины к званию Героя Советского Союза. Имя Дадаева сегодня носит одна из улиц Калининграда.

К утру гвардейцам удалось овладеть поселком Нойтиф на противоположном берегу и фортом на северо-западной оконечности косы. Сразу после этого была организована переброска через пролив тяжелой техники. В тылу немецких войск высадили два тактических десанта – один с моря, другой – со стороны залива. Одновременного удара не получилось (восточная группа запоздала и вышла на берег в километре южнее намеченного места), но к 10 утра десантники соединились. Обороняться им пришлось сразу на два фронта – против отходящих с севера разношерстых частей немцев и подразделений 83-й пехотной дивизии вермахта, прибывающих с Хельской косы, что находилась несколько западнее.

Ширина косы - от 300 до 1800 метров. На пространстве, стиснутом с двух сторон водой, оказалась сконцентрированы тысячи немецких солдат, отчаянно стремившихся прорваться на юг. Бой разбился на отдельные эпизоды, когда группам советских воинов зачастую приходилось действовать в полном окружении. Именно здесь совершил свой подвиг лейтенант Федор Ротко. При высадке его взвод первым ворвался во вражеские траншеи, обеспечив высадку батальона и его продвижение вглубь занятого плацдарма.

Столкнувшимся с многократно превосходящими силами противника и оказавшимся отрезанными от берега, нашим бойцам пришлось драться не на жизнь, а на смерть: пленных торопившиеся оторваться от преследующей их по пятам Красной армии гитлеровцы брать не намеревались. Ротко со своими солдатами сумел закрепиться на господствующей высоте, заперев противнику путь дальнейшего отступления. Несмотря на контузию, взводный успевал командовать своим подразделением и одновременно стрелять из станкового пулемета, заняв место погибшего наводчика. А потом в рукопашной схватке заколол ножом одного и голыми руками задушил другого немецкого офицера. Наутро перед позициями взвода насчитали 180 убитых гитлеровцев, еще 230 предпочли сдаться в плен.

Коллаборационистов не щадили

К 13:00 на выручку десанту подоспели наступавшие со стороны Пиллау гвардейцы 11-й армии. Теперь уже в нашем тылу образовалось несколько очагов вражеского сопротивления. Опорный пункт «Лемберг» в 3 километрах южнее пролива немцы обороняли особенно упорно – там находился генерал-майор Карл Хенке, командир 290-й пехотной дивизии, переправленной морем из Курляндского котла. После неудачной попытки прорыва, ближе к вечеру 27 апреля стало понятно, что окруженные обречены. Не желая оказаться в советском плену, Хенке предпочел застрелиться. Согласно немецким данным, командир красноармейцев, взявших «Лемберг», по достоинству оценил поступок генерала и «обеспечил хорошее отношение к его выжившим подчиненным, что не было обычно для обеих воюющих сторон на Восточном фронте».

А вот коллаборационистам всех мастей снисхождения ожидать не приходилось. С ними расправлялись по законам военного времени.

«Мой товарищ Женя Зеликман при штурме Кенигсберга был командиром роты в 594-м стрелковом полку, - вспоминал позже один из участников тех боев, ветеран 11-й гвардейской армии. - Он рассказал, что когда немцев прижали к морю на косе Фрише, те ожесточенно сопротивлялись, но вскоре поняли, что это бессмысленно, и стали пачками сдаваться в плен. Вечером старшие офицеры принялись сортировать пленных. Отделили большую группу русских, украинцев, белорусов, бойцов Туркестанского легиона – и началось настоящее побоище. Тех, кто воевал против нас в гитлеровской армии, ненавидели больше, чем немцев. Пощады они не просили. Да вряд ли их тогда кто-нибудь бы пощадил».

Красная армия продолжала выдавливать противника к основанию Фрише-нерунг. Стремясь сберечь солдат, советское командование усиленно задействовало артиллерию и штурмовую авиацию.

«Страшнее всего были «корчеватели деревьев», так мы прозвали снаряды с особо чувствительным взрывателем, который детонировал при малейшем соприкосновении с ветвями, - вспоминал боец танкового батальона Ханс Шойфлер. - Их осколки, разлетавшиеся веером вниз, делали опасным любое передвижение по земле, так как укрыться от них можно было лишь в траншеях или за броней танков».

К 7 мая от батальона Шойфлера осталось 80 человек с дюжиной разбитых «панзеров».

Последние кадры войны

Согласно немецким оценкам, бои на западе Земландского полуострова и Фришской косе привели к самым большим потерям за всю войну по отношению к численности участвовавших в них войск. Из советских данных следует, что с 20 по 30 апреля было уничтожено свыше 8 тысяч солдат и офицеров противника, пленено 15 902.

Увы, и наши безвозвратные потери были довольно велики, поэтому 11-ю гвардейскую армию отвели в тыл для отдыха и пополнения людьми и техникой. Бои на косе продолжили 96-я и 194-я дивизии и 4-я инженерно-саперная бригада, 343-й гвардейский тяжелый и 1050-й самоходно-артиллерийский полки с различными частями усиления. А еще через неделю в бой пришлось ввести 17-ю стрелковую дивизию. Войну все они закончили у поселка Боденвинкель (сегодня он называется Конты Рыбацке и находится на территории Польши).

С утра 8 мая немцы вели практически беспрерывную стрельбу из всех орудий, посылая снаряды в Божий свет как в копеечку. Как потом выяснилось, артиллеристам приказали перед капитуляцией израсходовать боекомплект полностью. На следующий день командующий группировкой принял группу советских офицеров, среди которых был и старший лейтенант Михаил Савин.

«Усталый генерал встретил нас в своей просторной землянке, - вспоминал он. - Мы приехали, чтобы дать указание, куда и когда следует отправляться в плен. Генерал желал показать, в каком виде находятся его части и организовал показ-парад, который принимали наши полковники, а я все это фиксировал на пленку. Это были последние кадры войны».

Последний парад немецких войск принимали уже советские офицеры.

Фото: Михаил САВИН. Перейти в Фотобанк КП

Но еще почти до середины мая в районе устья Вислы продолжалось прочесывание занятой территории и очистка ее от оставшихся мелких групп и одиночных солдат противника.

Использованы материалы интернет-форума «Подземелья Кенигсберга».