Общество10 июня 2021 19:17

Истории первых переселенцев: «От голода меня спасли корова и убитый папой барсук»

Жительница Большаково Валентина Давыдова - о жизни под оккупантами, сожжении книг и родной деревни, переезде и последствиях недоедания
Валентина с мужем (второй справа) в Большаково.

Валентина с мужем (второй справа) в Большаково.

Фото: семейный архив.

«Прячьте книги, а то немцы расстреляют!»

Валентина Давыдова (в девичестве Романова) родилась 18 февраля 1931 года в селе Ермолино Боровского района Калужской области. Когда началась война, Вале было всего 10 лет, а накануне семья Романовых переехала в деревню Аграфенино, так как отца, Василия Семеновича, назначили там председателем колхоза.

- Там я пошла в первый класс, а папу в армию забрали за 40 дней до начала войны. Из детей я была старшей, второй родилась Зина (она на 6 лет младше), а еще были совсем маленькие брат и сестра - Толик и Люба. В общем, мама, Наталья Кузьминична, осталась одна с четырьмя детьми на руках, а в двадцатых числах сентября в наше село пришли немцы. От Москвы до нас оставалось 90 километров, как сейчас от Большаково до Калининграда, - вспоминает Валентина Васильевна.

Родители нашей героини Василий Семенович и Наталья Кузьминична.

Родители нашей героини Василий Семенович и Наталья Кузьминична.

Фото: семейный архив.

Наша героиня хорошо запомнила историю про книги отца (он был членом партии) и портрет Сталина, висевший в хате на самом видном месте. Сейчас Валентина Васильевна рассказывает о тех событиях смеясь, как анекдот, хотя тогда Романовым точно было не до смеха.

- Политическая литература в комнате на этажерке стояла. А за пару дней до прихода немцев прибежала соседка: «Наташка, ты что, с ума сошла? Убирай все! Скоро немцы тут будут и вас сразу расстреляют!» Мама всю литературу вместе с портретом в сено спрятала. А немцы-то как понаехали обозом, лошадей полный сарай наставили, сено стали брать. Охапку до книг не добрали. Потом мама мешок с книгами и портретом в какой-то овраг отнесла. Но к нам вскоре другая соседка пришла и говорит маме: «Ты чего книги-то по всей деревне раскидала? Прячь быстрее!» Мама - ко мне: «Валь, иди к поросенку в сарай книжки убери!» А в сарае-то лошадей столько, что не пролезешь. Я в маленькое окошко забралась, выкопала яму и книжки туда положила. Но на следующее утро меня мама снова будит: «Поросенок все книги порвал!» Мы их быстро собрали, сложили в мешок и, пока немцы спали, засунули под русскую печку и постепенно все сожгли. Все сгорело бесследно.

Гибель на морозе братика и сестренки

Под Новый год, когда немцы начали отступать от Москвы, жителей они погнали с собой.

- Мне было 10 лет, я даже не могла маме помочь и хоть кого-то из детей на руках нести. Мама взяла большие санки, поставила в них ванну, на дно насыпала полмешка немолотой ржи и посадила туда детей, а я сзади шла. Нас гнали обозом из деревни в деревню. Кто мог - лошадь запрягал, но в основном пешком шли. По дороге немцы сжигали деревни и выгоняли из них жителей, они шли с нами. А в новогоднюю ночь нас согнали в один дом в каком-то незнакомом селе. Я по пути запомнила только название деревни Самород (Наро-Фоминский район Московской области. - Ред.), там это было или нет, уже не могу точно сказать. Людей так много набилось, что нельзя было присесть. А кругом светло как днем, потому что зарево кругом от пожаров.

В доме началась паника, но вскоре пришла неожиданная развязка.

- Помню, как немец играл на губной гармошке, а потом пришел в дом, где мы как сельди в бочке набиты, и говорит по-русски: «Все, уходите в Клин - там ваш Сталин». Народ бросился в разные стороны, а маме всех детей не обхватить, да еще и санки наши украли. Мама начала по одному детей перетаскивать в сарай, который стоял напротив. Но вокруг еще полыхало пламя, и мама испугалась, что мы сгорим в сарае. Местные-то жители знали, где можно спрятаться, а для нас это чужое место. И вот мама стала нас по одному таскать за деревню - там она прямо на снегу расстелила одеяло. А мороз был страшный - под сорок градусов. Толику три годика исполнилось, а Любе всего полтора годика было, она, еще пока мы до этой деревни шли, заболела сильно. Пока они сидели на одеяле, мама пошла в сарай за Зиной. Когда она вернулась, то будто бы обезумела совсем. Зине она приказала: «Лезь в сугроб, а то сгоришь!» Под утро на окраине деревни нас нашли наши разведчики. Двое маленьких у нас уже насмерть замерзли, остались только мама, я и Зина.

Жизнь после немцев и решение о переезде

Романовы вернулись в деревню Аграфенино. Как оказалось, ее тоже сожгли немцы.

- Наш дом в овраге один остался, но вся деревня, пока нас не было, поселилась в нашем доме - места нам уже не хватило. Недалеко от Боровска стояла папина родная деревня Тимашово, где наша бабушка жила с невесткой (она бригадиром в колхозе работала) и ее четырьмя детьми. Бабушка разрешила нам приехать. Мы немножко там пожили, а потом в конце 1942 года переехали ко второй бабушке в наше родное Ермолино. Она жила в каморке большого барака, построенного для ткачей. В 1943 году я снова пошла в школу в Ермолино, там мы до конца войны и прожили.

18-летняя Валентина (1949 год).

18-летняя Валентина (1949 год).

Фото: семейный архив.

В Ермолино, где также жили две сестры Натальи Кузьминичны, почти все дома были целы. Там мама Валентины устроилась в артель и вязала носки для военных.

- Когда я из школы приходила, мама давала мне задание - половину носка связать. Норма была - 12 пар в месяц. Мы вывязывали по 15, как правило. Отец наш всю войну служил в противовоздушной обороне Москвы. Когда его демобилизовали, он в Боровский леспромхоз устроился. В Боровске квартиру нам дали, и мы туда переехали. Год мы где-то там прожили, и летом 1946 года его вызвали в контору и предложили поехать в бывшую Восточную Пруссию. Он согласился. Нам в Боровске выдали корову и вагоном отправили на запад.

Жизнь в бывшем Меляукене

Василию Семеновичу, как и многим, вербовщик рассказал, что в бывшей Восточной Пруссии он будет жить в отдельном доме и государство поначалу обеспечит его семью продуктами первой необходимости. Сразу после переезда он стал бригадиром в колхозе «Искра», который тогда относился к Черняховскому району.

- Приехали мы сначала в Черняховск (ехали в одном вагоне с коровами: в одной половине мы и еще одна семья, а во второй - скотина). Было это 20 сентября 1946 года. Оттуда нас на машинах увезли в колхоз «Искра», находился он к лесу от поселка Залесье (бывший Меляукен. - Ред.) и потом стал называться «Заря». Год отец там отработал, и потом, в 1948 году, его избрали председателем Залесовского сельского совета. Как приехали, школ не было, поэтому я не училась целый год, но с 1948 года мы с Зиной пошли в школу поселка Залесье.

Кое-кого из немцев, остававшихся в бывшем Меляукене, Валентина Васильевна еще помнит.

- Мы ни с кем из них не общались. Они, конечно, иногда приходили. То побирались, то продавали что-то, но чтобы дружбу с ними заводить - нет, не было такого. Я даже как-то не могу понять, как мы к ним относились. Припоминаю, что я у них что-то по-немецки спрашивала, и они переспросили, не немка ли я. Немецкий-то я только в школе учила и когда немцы у нас на постое в 1941 году стояли.

Последствия голода и проблемы с учебой

После года жизни в Залесье Василия Семеновича забрали в новообразованный Большаковский район директором райтопа (эта организация ведала снабжением населения района топливом) - он стал заниматься заготовкой дров. Так семья Романовых перебралась в Большаково.

Открытие дома культуры в Большаково (1954 год).

Открытие дома культуры в Большаково (1954 год).

Фото: семейный архив.

- Мне исполнилось 17 лет, когда мы переехали. В 1950 году я в Большаковской школе семилетку закончила. Учеба тяжело давалась, потому что я еще во время войны болела часто, с желудком что-то случилось от голода. Но когда мы переехали, молоко свое появилось, а папа барсука на охоте убил. Мама всю зиму нам ржаные лепешки на барсучьем сале пекла. Я так поправилась, что меня не узнать было. Но после поступления в педучилище Советска я только месяц проучилась и опять голодать начала. Денег-то особо не было, а в семье еще два ребенка появились: в 1946 году одна сестренка родилась, а потом еще в Залесье вторая, Любой и Галей их назвали. Приступы возобновились, и учебу я бросила. Когда вернулась домой, папа меня на лесозавод учетчиком отправил, а там меня в райком комсомола пригласили.

Валентина Романова еще с колхоза участвовала в различной самодеятельности и ездила по всей области с выступлениями.

Валентина Романова во время исполнения частушек.

Валентина Романова во время исполнения частушек.

Фото: семейный архив.

- Нас с сестрой как-то даже записывали на пленку для областного радио - приезжал корреспондент из Калининграда, Евгений Куренной. Пели мы частушки, объявляли нас как сестер Романовых. А в райкоме я стала работать машинисткой, потом меня перевели в редакцию газеты «Ленинское знамя». В 1964 году Большаковский район ликвидировали, и нас к Славску присоединили. Предлагали мне в Славск или в Полесск перевестись, потому что сотрудников райкома всех трудоустраивали, но у меня муж заупрямился, и я стала в потребобществе работать.

«Как будто я здесь всю жизнь жила»

С мужем, электриком Максимом Давыдовым, Валентина Романова познакомилась в 1955 году. За год до этого она закончила 10-й класс вечерней школы. В том же году в Большаково на старом немецком фундаменте отстроили новый Дом культуры.

- У нас тогда великое счастье было! Мы там все сами делали: и окна мыли, и паркет натирали. Так нам скитаться по комнатам надоело: то в отделе культуры нам разрешали позаниматься, то к секретарю райкома комсомола придем и говорим: «В вашем кабинете сегодня репетицию устроим».

Валентина (слева) в редакции большаковской газеты "Ленинское знамя".

Валентина (слева) в редакции большаковской газеты "Ленинское знамя".

Фото: семейный архив.

В 40 лет Валентина Давыдова закончила московский кооперативный техникум и перешла в райфинотдел, а потом стала секретарем парторганизации в колхозе имени Кирова. Закончила трудиться переселенка в предприятии по ремонту дорог и в 1986 году вышла на пенсию.

- Я к Калининградской области очень привыкла. На родине-то отца часто с места на место переводили, и у меня не было привязанности к какому-то одному поселку. А как мы в Большаково переехали, появилось ощущение, будто я здесь всю жизнь жила, - заключает она.

Валентина Васильевна полюбила нашу область всем сердцем и считает ее второй родиной.

Валентина Васильевна полюбила нашу область всем сердцем и считает ее второй родиной.

Фото: семейный архив.