За уничтоженную вражескую батарею едва не отдали под трибунал: как воевал актер Владимир Гуляев

Среди ролей Гуляева - милиционер Володя из «Бриллиантовой руки».

Фото: кадр из фильма..

Разбитного шофера Юру из кинофильма «Весна на Заречной улице» помните? Нет? Ну уж милиционера-то Володю из «Бриллиантовой руки» точно идентифицируете. Пожалуй, именно эта роль оказалась воистину звездной для Владимира Гуляева, которого режиссеры вообще-то своим вниманием не слишком баловали. Зато военная судьба, в отличие от кинематографической карьеры, у паренька родом из Свердловска была куда более удачной. Ведь сделать 60 боевых вылетов на штурмовике Ил-2 и остаться в живых – само по себе уже большое везение. Достаточно сказать, что за время Великой Отечественной войны погибло 7837 летчиков-штурмовиков, это почти 30 процентов от общих боевых потерь летного состава военно-воздушных сил Красной армии.

«Несет смерть немецким захватчикам»

Наверное, сыну заместителя начальника политотдела Молотовской военной авиационной школы на роду было написано стать летчиком. В 15-летнем возрасте Володя был принят в аэроклуб. После начала войны сначала работал слесарем в авиационной мастерской, а в апреле 1942-го стал курсантом вышеупомянутой школы, закончив ее с отличием. На фронте свежеиспеченного младшего лейтенанта определили в 826-й полк 335-й штурмовой авиадивизии. Летчик быстро проявил себя самым лучшим образом, о нем даже вышло несколько статей в газете ВВС РККА «Сталинский сокол». Отмечало его и начальство.

«Над целью работает смело, решительно и умело, - значится в одном из представлений к боевой награде. – На задания летает с большим желанием. За каждый вылет расстреливает весь запас боеприпасов, неся смерть немецким захватчикам».

Доводилось Гуляеву вступать и в бои с вражескими самолетами. В районе литовского Биржяя он был трижды атакован мессерами, но, умело сочетая огонь своего воздушного стрелка с работой передних установок, сумел выйти невредимым из схватки.

Бронекапсула «летающего танка», как еще называли Ил-2, хорошо защищала от пуль стрелкового оружия и осколков снарядов. Бронеспинка кресла пилота могла пригодиться в случае нападения истребителя. Но от прямого попадания снаряда не спасало ничто. Поэтому нужно было обладать какой-то особой, почти безумной храбростью, чтобы не просто производить штурмовку объектов на земле, а при случае лезть прямиком на немецкие «эрликоны» и «ахт-кома-ахт» (20- и 88-миллиметровые зенитные орудия соответственно, стоявшие на вооружении вермахта). О некоторых таких вот схватках с вражеской ПВО Владимир Гуляев написал в книге «В воздухе «илы», вышедшей в 1985 году.

В небе над Пиллау

Но прежде необходимо упомянуть, что в июле 1944 года самолет Гуляева был сбит под городом Резекне в Латвии (в тот день погибло сразу семь экипажей полка), однако летчик смог посадить машину с заглохшим двигателем на кроны деревьев, смягчившие падение. После тяжелого ранения офицер всего через три месяца вернулся в расположение своей части. Однако теперь ему могли доверить разве что связной По-2. Гуляев буквально засыпал начальство рапортами, добившись повторной медкомиссии, и в марте 1945-го пересел-таки обратно на Ил-2. Произошло это, когда полк сражался уже в небе над Восточной Пруссией – так и называется одна из глав повести Гуляева.

Гуляев совершил 60 боевых вылетов (на фото - штурмовики Ил-2).

Фото: Википедия.

«Однажды нас вызвали на КП, и командир полка объявил, что получен приказ тремя шестерками совершить налет на военно-морскую базу Пиллау. Поскольку она имеет мощную систему ПВО, которую будут поддерживать своим огнем и корабли в гавани».

Штурмовиков прикрывали 20 истребителей. Через весь Земландский полуостров, на юго-западной оконечности которого находится нынешний Балтийск, пришлось идти под практически непрерывным обстрелом с земли. Спасало то, что огонь все же был не очень плотный. Зато непосредственно над Пиллау перед летчиками встала сплошная стена разрывов и трасс. Заметив недалеко от берега корабль, особенно активно работавший зенитной артиллерией, Гуляев атаковал его, поливая огнем пушек и пулеметов, после чего выпустил еще четыре ракеты и сбросил бомбы. Выйдя из пике, начал закладывать резкие виражи, уклоняясь от вражеского огня. Отделался небольшой пробоиной на правой плоскости, но три других экипажа из этого вылета не вернулись. Да и Гуляев со своим бортстрелком оказался на волосок от гибели уже при посадке на своем аэродроме.

«Самолет плавно подходит к земле, - воспоминал Гуляев. - Колеса мягко касаются бетонки. Вдруг самолет повело вправо. Даю левую ногу - не помогает. Тормоз левому колесу - тоже не помогает. Самолет, задирая хвост, резко разворачивается вправо и соскакивает с бетонки. Я выключил зажигание, чтобы самолет не загорелся, если перевернемся. Наконец машина остановилась».

Как выяснилось, осколок снаряда пробил покрышку колеса – летчиков спасло только то, что стойка шасси оказалась достаточно прочной и не подломилась.

Под огненными струями

Следующий бой с немецкими зенитчиками произошел 14 апреля при штурмовке автоколонны противника в районе поселка Гермау (теперь – Русское). Как и над Пиллау, «илы» были встречены интенсивным зенитным огнем, и Гуляев своей целью выбрал грузовик с установленной в его кузове автоматической пушкой. Поймал его в перекрестье прицела, отработал эрэсами и пушками с пулеметами. Выручая атакованных «камрадов», остальные расчеты тут же сосредоточили огонь на пикирующем советском самолете.

«Огненно-красные и ярко-зеленые трассы, извиваясь, местами переплетаясь, причудливой лентой в несколько километров понеслись навстречу друг другу, - описывал этот момент Гуляев. - Струи вражеских снарядов в неистовом вихре плескались вокруг самолета. Мне был виден весь их путь от автомашины на земле до моего «ила». И каждое мгновение они могли вонзиться в мой самолет. Но отворачивать уже нельзя. Не отпуская гашеток, чуть-чуть отжав ручку от себя, я пересек своими трассами квадратик машины на земле. Он вспыхнул ярким пламенем и задымил. А огненные струи сразу исчезли».

По ходу этого вылета летчик сумел подавить две огневые точки и уничтожить полевое орудие.

«Молодец! Давай еще заходик!»

Но самый удивительный случай произошел с Гуляевым уже после взятия Кенигсберга, когда на очередное боевое задание с эскадрильей вызвался лететь инспектирующий майор из штаба полка. Рассредоточившись перед атакой, летчики приступили к маневрированию. Младший лейтенант следовал за ведущим - тем самым майором, как вдруг увидел возникшие между самолетами черные шапки разрывов. Бросив взгляд вниз, заметил и вспышки крупнокалиберных зенитных орудий. Немецкая батарея замаскировалась в поле рядом с каким-то фольварком в нескольких километрах от линии фронта.

Не раздумывая, Гуляев кинул свой «ил» в резкий разворот. Едва не попал под залп, зато благодаря этому окончательно установил расположение зениток, по которым немедленно отрыл огонь, но промахнулся. Тогда, несмотря на то, что была опасность не выйти из пикирования, еще больше отжал ручку от себя. Следующие трассы пришлись точно по немецким позициям. Вдогонку полетели эрэсы. И в завершение уже с высоты менее 600 метров Гуляев сбросил бомбы…

Из пике он вышел у самой земли, самолет едва не развалился от огромных перегрузок. Вдруг в наушниках раздался голос: «Молодец! Молодец! Давай еще один заходик!» Оказалось, с нашей станции наведения следили за действиями штурмовика и решили помочь ему добить заветную цель. Что ж, Гуляев вновь развернулся и спикировал на замолчавшую батарею, попеременно нажимая на гашетки пушек и пулеметов.

«Радостный голос кричал в наушниках: «Молодец! Молодец!..» Стало ясно видно, что все мои шестнадцать 25-килограммовых бомб легли точно: вся территория была испещрена воронками, которые еще дымились. Стволы двух орудий уткнулись в землю. Никакого движения возле других двух пушек не было заметно. Душа ликовала, а голос в наушниках все восклицал: «Молодец! Молодец!..»

Разбор полетов

Приземлившись на своем аэродроме, воодушевленный Гуляев поспешил на командный пункт, где инспектирующий уже производил разбор боевого вылета. Опоздавшего офицера майор встретил неприязненно, в уничтожение зенитной батареи не поверил, обвинив летчика в том, что тот с перепуга нарушил строй и потерял ориентировку. А в довершение всего объявил младшему лейтенанту выговор!

«Я готов был тысячу раз провалиться сквозь землю, чем терпеть такой позор перед лицом своих товарищей, - пишет Гуляев. - Они же ведь не знали всей истины! А потому могли подумать, что я действительно сдрейфил и покинул поле боя, предал их, как последний трус!.. А чем сейчас я могу доказать? Ведь никто из наших не видел, как я атаковал батарею».

Но тут за своего подчиненного вступился командир эскадрильи Федор Садчиков, который заявил, что младший лейтенант, которого в полку знают не первый день, в трусости еще никогда замечен не был. В отличие от майора комэск поверил насчет разгромленных зениток:

- Может, не стоило связываться с этой батареей, поскольку нам была поставлена другая задача. Но он отвлек ее огонь на себя и тем прикрыл нас. Я тоже слыхал, что какая-то станция без позывных просила кого-то сделать еще заход. Так что тут еще надо разобраться.

- Я ему и объявляю выговор за недисциплинированность и плохую осмотрительность, - слегка пошел на попятную майор. - А если бы еще было проявление трусости, я бы отдал его под трибунал.

«В общем, бог с ним, с выговором: уничтоженная вражеская батарея крупнокалиберных зениток стоит этого! – резюмировал Гуляев. - Когда я пришел к такому выводу, то настроение мое совсем исправилось».

С неба - на экран

Владимир Гуляев закончил войну в звании лейтенанта и с тремя орденами – двумя Красного Знамени и Великой Отечественной войны I степени, а также медалями «За взятие Кенигсберга» и «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». Участвовал в параде Победы. В ноябре того же года был уволен из армии по состоянию здоровья. В 1951-м окончил ВГИК, в последующем сыграв в кино множество ролей и получив звание заслуженного артиста РСФСР. И хотя среди них практически не было главных, актер-фронтовик хорошо запомнился советском зрителю.

Скончался Владимир Леонидович 3 ноября 1997 года на 74-м году жизни. Похоронен в колумбарии Кунцевского кладбища Москвы.

В ТЕМУ

Они были в логове зверя

Кто еще из советских актеров и режиссеров был награжден медалью «За взятие Кенигсберга»

Евгений Весник (актер, свыше 80 ролей в кино) – гвардии лейтенант, командир огневого взвода 1-й гвардейской корпусной артиллерийской бригады, адъютант командира 5-й гвардейской гаубичной артиллерийской бригады.

Юрий Озеров (режиссер, самая известная работа – киноэпопея «Освобождение») - майор, помощник начальника оперативного отдела штаба 50-й армии.

Василий Ордынский (режиссер, самый известный фильм – эпопея «Хождение по мукам» (1977), актер, снимался в небольших ролях) - лейтенант, командир огневого взвода 286-го отдельного моторизованного батальона особого назначения.

Борис Сичкин (знаменитый Буба в «Неуловимых мстителях») – фронтовые артистические бригады Ансамбля песни и пляски Красной армии.

Николай Боярский (Адам Козлевич» из «Золотого теленка» (1968), физрук в «Приключениях Электроника») - старший сержант, командир стрелкового отделения 366-го стрелкового полка 126-й стрелковой дивизии.

Юрий Аверин (комендант концлагеря в фильме «Судьба человека») - сержант, музыкальный взвод 48-й гвардейской стрелковой дивизии.