Жестокое убийство, потрясшее Калининград в 1986-м: брат за сестру не отвечает

Сотрудников прокуратуры смущал целый ряд нестыковок в показаниях брата и сестры.

Фото: Константин КОМАРОВ. Перейти в Фотобанк КП

Нашли на пустыре

В конце весны 1986 года в отдел внутренних дел Ленинградского района Калининграда обратился начальник одного из строительно-монтажных управлений, который просил оказать помощь в розыске и установлении причин отсутствия на работе сотрудницы предприятия – 44-летней Нины Потаповой (фамилия изменена. – Ред.). По словам детей женщины, вечером 25 мая она вышла «по делам» из своей квартиры на улице Гайдара и обратно домой не вернулась.

Осматривавшие жилище горожанки сотрудники следственно-оперативной группы обратили внимание на царивший там беспорядок: многие вещи были вынуты из шкафов и разбросаны по комнатам. Прибывший вскоре из Москвы муж сестры Потаповой, которого известили о произошедшем, сообщил, что не может найти золотые изделия, которые, насколько ему было известно, родственница хранила в квартире. И что самое интересное, бесследно исчезли дочь и сын калининградки – 22-летняя Ирина и 18-летний Юрий.

Все эти факты заставляли предполагать самое худшее. А вскоре объявился свидетель – один из соседей семьи Потаповых. Мужчина рассказал, что ранним утром 26 мая выглянул в окно и увидел, как два человека (лиц которых он, правда, не разглядел) вынесли из подъезда какой-то объемистый куль, который поволокли по направлению к пустырю, находившемуся метрах в полутораста от дома. Правоохранители решили прочесать окрестности, и это очень скоро дало результат: на пресловутом пустыре обнаружили труп женщины. Судя по следам ударов каким-то тупым предметом на голове и странгуляционной борозде – характерном признаке удушения, умерла Нина Евдокимовна не своей смертью…

Мать и дети

Самую западную область страны под постоянное место жительства семья Потаповых выбрала в конце 1960-х годов. До этого супруги долгие годы провели, как тогда выражались, «на северах», зарабатывая хорошие деньги. Еще тогда рачительная Нина начала активно покупать различные украшения из золота. Объясняла, что делает это не только для себя, но и заботясь о будущем своих детей. Вообще, судя по всему, именно она была настоящей главой семьи, обладая властным характером и крутоватым нравом – перечить ей побаивался даже муж.

После переезда в Калининград жизнь не заладилась. Любивший выпить Анатолий как-то ушел в компании собутыльников, да так и сгинул – пропал без вести. Дочь и сына Нина продолжала растить одна, хотя возможность вновь выйти замуж у нее была. Солидный человек, инженер завода, считался завидной партией, но его предложение женщина отвергла: якобы из-за опасения, что новый брак повредит ее детям.

Объяснение выглядело довольно странным, поскольку все окружающие знали, что Ирину и Юрия мать держит в ежовых рукавицах, применяя к ним самые суровые методы воспитания, вплоть до телесных наказаний. Неудивительно, что, чуть повзрослев, сестра с братом предпочитали проводить время, бродяжничая по городу. Об этом было известно и милиции – после того как одно из таких путешествий закончилось уголовщиной.

В феврале 1983-го в очередной раз сбежавшие из дома Ира с Юрой вместе с одной своей приятельницей залезли через окно в квартиру подруги матери, куда, как им было известно, Нина Евдокимовна отнесла всю свою ювелирку, боясь, что золото украдут дети. Они в итоге побрякушки и украли, часть сдав в скупку и приодевшись на вырученные деньги. Правоохранители пожалели несовершеннолетних воришек, решив, что хотя их действия формально и содержат признаки кражи, но в силу малозначительности и отсутствия корысти не представляют общественной опасности и в силу соответствующей статьи Уголовного кодекса не могут считаться преступными.

Ире и Юре удалось избежать тюрьмы, но отношение к ним матери после этой истории, понятное дело, не улучшилось.

В 1983-м брат с сестрой попались уже на других кражах, на этот раз получив по три года лишения свободы. Наказание Ирина отбывала в Горьком, Юру как несовершеннолетнего отправили в Вильнюсскую воспитательно-трудовую колонию. После выхода на свободу брат с сестрой вновь оказались под жесткой опекой Нины Евдокимовны, которая успела получить новую жилплощадь, но прописала на ней только сына. Ирину же, которую взяла в свою бригаду маляров, определила в рабочую общагу с расчетом на то, что в будущем дочь получит от предприятия отдельное жилье. Однако фактически все трое проживали в «двушке» на Гайдара.

«Я расскажу всю правду»

Неудачливого претендента на руку и сердце Нины Потаповой поначалу также включили в круг подозреваемых в убийстве, но быстро сняли с Александра все подозрения – у инженера оказалось железное алиби. Куда больше вопросов вызывал поспешный отъезд из города (да еще в такой момент!) младших Потаповых, которых объявили в розыск. Впрочем, не прошло и двух недель, как дверь квартиры на Гайдара, где на всякий случай была оставлена засада, распахнулась и оперативники увидели перед собой Ирину. А еще через полчаса появился Юрий.

На допросах брат твердил, что в тот вечер они долго ждали, когда домой вернется мать, даже ходили встречать ее на остановку общественного транспорта, да так и не дождались. На следующий день пытались разыскивать родительницу на работе и по знакомым, но также безуспешно. Прождали в квартире еще ночь и… уехали в Советск. На следующий день отправились поездом в Москву, а затем еще дальше – в город Горький (так назывался тогда Нижний Новгород. – Ред.). На вопрос о причине столь внезапного решения последовал удивительный ответ: мол, побоялись быть заподозренными в причастности к исчезновению матери.

Видимо, быстро осознав всю нелепость своей версии, уже спустя считаные часы Юрий сам попросился на допрос:

- Я сейчас расскажу всю правду. Действительно, свою мать, Потапову Нину Евдокимовну, убил я!

Последняя ссора

«У матери не было других методов воспитания нас с сестрой, кроме физического наказания, - рассказывал Юра о своем детстве. - Она нам запрещала приводить в квартиру друзей, поэтому их у нас и не было. Особенно она не любила Ирину. Я, бывало, получу в школе двойку, а мать за это отлупит сестру – мол, это она виновата. Ирина матери боялась, никогда ей не перечила, плохого слова не говорила. А мать к ней придиралась по пустякам, кричала на нее, била – причем стараясь делать это в моем присутствии. Или принималась выгонять Иру из дома, при этом кричала, чтобы оставила вещи, которые она ей покупала. Сестра почти раздетая направится было к двери, но мать ее не выпускает и опять начинает избивать. А я одинаково любил и Ирину, и мать, поэтому мне было тяжело на все это смотреть.

Когда мы вышли на свободу и вернулись в Калининград, я думал, что-то изменится в наших отношениях с матерью. Но та продолжала всячески унижать и оскорблять Ирину, периодически ее избивая. Сестра все безропотно сносила, только мне иногда тайком жаловалась. Я даже ругал ее за то, что не может за себя постоять. И матери пробовал говорить, чтобы прекратила издеваться над Ириной, но тогда и мне доставалось. Мать по натуре была очень вспыльчивой, могла завестись вообще без всякого повода. Как ни старайся ей угодить – бесполезно, обязательно найдет повод, чтобы снова на нас напуститься».

По словам Юрия, в тот роковой вечер он услышал, как мать вновь напустилась на сестру, с которой начала ругаться еще на работе.

- Проститутка, тюремщица! – неслось с кухни, где женщины готовили ужин. – Я тебя зарежу, меньше станет на одну тварь!

Парень отправился улаживать ссору. Нина Евдокимовна стояла у раковины, Ирина за ее спиной, как обычно, плакала.

«Я больше не мог терпеть, - продолжал давать показания Юрий. – Рывком открыл ящик кухонного стола, взял оттуда молоток. Помню только, как нанес первый удар, потом был словно в каком-то тумане. Увидел, как мать падает на пол, у нее из головы идет кровь – много крови. Я ушел в спальню и лег на кровать. Через какое-то время вошла Ирина и предложила вместе пойти на улицу, чтобы хоть немного успокоиться. Мы гуляли до позднего вечера, раздумывая, что нам теперь делать».

Залечь на дно в Пензе

Брат с сестрой решили замести следы преступления. Вернулись в квартиру. Чтобы остановить кровь, которая все еще лилась из ран на голове, Юрий перетянул шею матери ремнем: «Она уже мертвая была, я это определил по цвету ее лица». Тем временем Ирина наскоро вымыла пол. Труп обмотали целлофаном и декоративной пленкой, завернули в пододеяльник и скатерть. Получившийся сверток еле дотащили до ближайшего пустыря и швырнули в небольшое болотце, придавив сверху обломком бетонной плиты и забросав ветками деревьев.

Версию с безвестным исчезновением придумала Ирина, видимо, вспомнившая судьбу отца. Идея скрыться из области также, по всей видимости, была ее. На всякий случай выбирались через Советск, где жила подруга девушки. В Горьком жили у другой ее знакомой, продав за это время все материнское золото, которое взяли из квартиры. Окончательно залечь на дно планировали в Пензе, у матери еще продолжавшей отбывать срок Ирининой товарки по зоне. Но перед этим решили вернуться в Калининград, чтобы забрать зимнюю одежду, забытую впопыхах. Риск попасть в руки милиции, конечно, был, но с этим приходилось мириться.

- Сестра мне говорила, что, если нас задержат, она все возьмет на себя, - напоследок сообщил следователю Юра. – Я же ответил, что, если ее задержат, сам с повинной приду. Я рассказал всю правду – это я убил свою мать. Просто не мог больше видеть ее издевательств над Ириной.

Явка с повинной

Казалось бы, на этом предварительное следствие можно было заканчивать и передавать уголовное дело в суд. Тем более что Ирина целиком подтвердила рассказ брата, добавив еще кое-что от себя. Дескать, сразу после расправы с матерью Юра бился в истерике, кричал, что теперь не сможет жить и лучше повесится.

«Не помню, в какой момент у меня в руках оказался ремень – обычно он всегда был у Юры в брюках, - рассказывала девушка. – Я зашла в кухню и зачем-то стала затягивать ремень на шее матери. Я не знаю, была ли мать жива в тот момент, но никаких признаков жизни она не подавала...»

Однако сотрудников прокуратуры смущал целый ряд нестыковок в показаниях брата и сестры. Например, Юрий уверял, что схватился за молоток после того, как увидел, что мать приставила к горлу Ирины нож. А сама Ирина на допросе утверждала, что в тот вечер мать ее не била, только ругала последними словами. Имелись и другие серьезные моменты, заставлявшие усомниться в признательных показаниях парня. Так что когда 28 июля Ирина пришла в прокуратуру и заявила, что это она орудовала молотком, следователи, в общем, не очень удивились.

«Когда я сидела в колонии, очень мечтала о свободе, мне так хотелось домой! – вспоминала девушка. – И вот наступил этот день. Мне кажется, я была самым счастливым человеком на свете. Меня встречала мать, которая, даже не поздоровавшись, тут же ударила меня в лицо кулаком. Вся моя радость мгновенно исчезла, даже появилось желание вернуться на зону, потому что я поняла: все начнется сначала.

За всю жизнь не слышала доброго слова от матери, между нами не было ни одного задушевного разговора. Ее не интересовали наши с братом заботы. Вечно она твердила нам, что нет денег, и мы ей верили, боялись даже 10 копеек на кино попросить. Когда мы с Юрой стали работать, то отдавали матери свои зарплаты, хотя она и сама неплохо зарабатывала. Но все деньги сразу переводила на собственную сберкнижку.

А теперь я очень боюсь за Юру, он говорил, что если его еще в следственном изоляторе не убьют за такое преступление, то на зоне зэки уж точно прирежут».

Несчастливый конец

В конце концов Юрий также сознался, что оговорил себя. Но сделал это лишь после того, как показания его сестры полностью подтвердили судмедэксперты, а также подруга Ирины, которой та рассказала обо всем, перед тем как пойти в прокуратуру, и у следствия не осталось никаких сомнений в том, кто именно является истинным убийцей. Парня судили по статье «Укрывательство преступления», отправив на 3 года в исправительную колонию строгого режима. Ирине за умышленное убийство дали, конечно, больше – 8 лет. Но отбывать назначенный срок ей предстояло на общем режиме.

Редакция благодарит пресс-службу Калининградского областного суда за помощь в подготовке данного материала.