«По дороге в Пальмникен стреляли чуть ли не каждую секунду»

«Марш смерти». Художник Исраэль Альфред Глик.

Фото: yadvashem.org.

Через две недели после начала Восточно-Прусской наступательной операции Красной армии в январе 1945 года руководству Третьего рейха стало понятно, что в отличие от прошлой осени натиск советских войск сдержать не удастся. И перед неизбежной сдачей территорий необходимо замести следы многочисленных преступлений в отношении узников концлагерей, располагавшихся в этой провинции. Хефтлингов начали свозить в Кёнигсберг, помещая их в еще более жуткие условия и почти лишив пропитания.

Отставших – ликвидировать

А 27 января началось то, что позднее назовут маршем смерти: несколько тысяч изможденных и полураздетых заключенных еврейской национальности выстроили огромной колонной по пять человек в ряд и пешком погнали к побережью моря. Конечным пунктом этого маршрута был выбран поселок Пальмникен (нынешний Янтарный) - там «еврейский вопрос» в данном конкретном случае предполагалось «решить» окончательно. Впрочем, организаторы марша наверняка знали, что около 50 километров до места назначения при 20-градусном морозе многие заключенные пройти не смогут. Отставших надлежало ликвидировать сразу же.

- Уже когда колонна шла через Кенигсберг, в ней были погибшие, - рассказывал позже на допросе бывший унтершарфюрер СС Отто Кнотт, прибывший в Кёнигсберг из Данцига сразу после своей свадьбы и выполнявший в этой операции обязанности санитара и дезинфекктора. – Если кто-то из евреев падал и не мог идти дальше, его сразу расстреливали. Среди конвойных было 10 эсэсовцев из Кенигсберга и много охранников концлагерей, в основном валлоны и фламандцы.

Впрочем, неблаговидную роль исполняли не только уроженцы Бельгии. По свидетельству одного из 13 чудом выживших участников марша смерти – Пнины Крониш, колонну конвоировали также белорусы, украинцы и литовцы.

- В моей группе находились евреи из Польши, Литвы, Латвии и Франции, - вспоминала женщина. – Вся дорога от Кенигсберга до Пальмникена была усеяна трупами расстрелянных.

Отто Кнотт подтверждает, что постоянно проезжал мимо этих трупов на своих санях, но определить, сколько именно евреев было убито на марше, затруднялся.

- Сначала я думал, что в пути было расстреляно 20-30 человек, но потом мне разъяснили, что в результате расследования выяснилось - намного больше, и я стал сомневаться. Затрудняюсь даже приблизительно назвать количество убитых - была вьюга, да и темнело быстро. Могу только сказать, что во время следования из Кенигсберга в Пальмникен стреляли чуть ли не каждую секунду…

По данным разных источников, в процессе длившегося четверо суток перехода погибло от трех до пяти тысяч человек.

«Куда теперь девать трупы?!»

Однако те узники, кто добрались до Пальмникена живыми, очень быстро позавидовали мертвым. Организаторы акции сначала хотели загнать всех евреев в штольню янтарного комбината, а потом взорвать ее. Но вход оказался уже засыпан, и не оставалось ничего иного, как прибегнуть к более хлопотному методу массовой казни. Конвоирам вместо карабинов раздали пулеметы, автоматы и ручные гранаты.

- Вдруг у фабричного здания, в котором были размещены еврейки, появились люди из гестапо – офицер и унтер, - рассказывал Отто Кнотт. – Они начали стрелять в подвал. Потом евреек выгнали на улицу, в подвале осталось лежать около десятка тел – я это видал своими глазами. Мой начальник был в гневе от неразумных действий гестаповцев: «Куда теперь девать эти трупы?!»

К экзекуции приступили в ночь на 31 января. Снова выстроилась длинная колонна. В голове ее шли женщины, сзади – мужчины, которых предполагалось ликвидировать первыми.

- Нас привели к морю, и начался расстрел, - вспоминала Пнина Крониш. – Хвост колонны все время уменьшался, ибо охранники отбирали из задних рядов евреев, подводили их к обрыву примерно полуметровой высоты и клали на землю так, чтобы головы висели над водой. В таком положении и расстреливали, а затем пинками сбрасывали тела вниз.

Но во многих местах у берега намерз припай, поэтому убийцам пришлось повозиться. Ругаясь, они сталкивали трупы со льда в воду. Пнину и ее сестру Сару должны были расстрелять в числе последних, палачи успели изрядно утомиться, и тот, кто выстрелил в Пнину, промахнулся, вместо головы попав в ногу. Женщину спасло то, что ее лицо оказалось залито кровью убитой рядом сестры. Посчитав, что лежащая на краю льдины еврейка мертва, расстрельная команда погрузилась в сани и уехала. Под утро Пнина смогла выбраться на берег и укрыться в угольном сарае, стоявшем поблизости. Там ее спустя сутки и обнаружили советские солдаты, которые предприняли первую попытку овладеть Пальмникеном (окончательно это удалось сделать лишь 15 апреля).

Юные помощники палачей

Увы, так, как Пнине Крониш, повезло далеко не всем тем, кому удалось сбежать из-под расстрела. За несчастными устроили настоящую охоту члены местного отделения гитлерюгенда и его младшей группы, в которой состояли мальчики 10-14 лет – т. н. юнгфолька.

«Всех задержанных доставляли в управу, откуда затем выводили к противотанковому рву на северной окраине, заставляли ложиться лицом в землю около края ямы, после чего эсэсовец со своим подручным убивали их из пистолета выстрелом в затылок, - значится в протоколе допроса юнгфольковца Хорста Харделя. – Я был свидетелем разговора, в котором бургомистр Курт Фридрихс говорил офицеру СС, оставленному в поселке для контроля за организуемыми облавами, о том, что особенно хорошо работает Антон Аукшень, который расстреливает евреев прямо на месте задержания. Этот Аукшень ездил всегда и всюду на велосипеде и был настолько свиреп, что его опасались даже немцы».

Характерными выглядят и показания бывшего пальмникенского жандарма Германа Фришкизеля, «подчищавшего» следы марша смерти.

- Из Кенигсберга была приведена колонна в количестве около пяти тысяч человек, - рассказывал этот ревностный блюститель порядка. - По дороге от Зоргенау (современный поселок Покровское. – Ред.) – то есть на протяжении только одного километра - из этой колонны было расстреляно 240 человек, которых я уложил в две повозки, наполнив их доверху, и перевез на восточную окраину Пальмникена. Во время сбора трупов мною были задержаны четыре сбежавшие из-под расстрела еврейки, которые по распоряжению бургомистра были заключены в камеру. После чего я явился к начальнику жандармерии и доложил о выполнении приказа.

- Что же вам ответил начальник? – поинтересовался следователь.

- «Хорошо, что ты сделал эту работу, теперь можешь идти отдыхать».

В ТЕМУ

Грязную работу выполнил фольксштурм

Массовые расстрелы заключенных продолжались в Кенигсберге вплоть до начала штурма города

В преддверии прихода Красной армии нацисты расправлялись с узниками не только еврейской, но и других национальностей, а также угнанными в Германию рабочими из разных стран. Арестованный член НСДАП Отто Машон показал, что сформированные из бойцов фольксштурма специальные команды с начала февраля по 5 апреля производили методические расстрелы.

- Нашим отрядом под началом группенфюрера Шарье было расстреляно на Хауптбанхоф 40 советских военнопленных, в Мительтрагхайм - 150 советских военнопленных и женщин с детьми, на Штайндаммервалль - 120 русских военнопленных, на Обертайх - свыше 60 человек гражданских мужчин и женщин, в Нордбанхоф - 30 военнопленных, на Банхофсваллштрассе – 80 человек военнопленных русских и итальянцев, в Тиргартене - 80 человек русских военнопленных, на Хинтертрагхайм – 140 человек советских военнопленных и гражданских, а потом еще 35 советских военнопленных, в Штадтсгофе - свыше 60 итальянских военнопленных, на Фейльхенберге - свыше 60 украинцев: мужчин, женщин и детей, в Юдиттене – 80 военнопленных и гражданских русских и украинцев, на Альтенбанхоф – свыше 60 украинцев и итальянцев…

В общей сложности Машон перечислил два десятка мест таких массовых казней. А ведь в Кенигсберге действовало несколько таких же расстрельных команд.