«Хочется поскорее кончить войну, а для этого надо воевать лучше»
Минометный расчет 11-й гвардейской армии на подступах к Пиллау.
Есть в поселке Коса на Балтийской косе улица Некрасова. Случайно оказавшийся там турист, скорее всего, будет уверен, что названа она в честь великого русского поэта. Но калининградцы-то (по крайней мере, хочется верить, что хотя бы местные жители) знают, что в данном случае речь идет вовсе не о Николае Алексеевиче.
Сын «врага народа»
Отец Леопольда Некрасова, между прочим, был известным советским геологом, начальником Главного управления редких металлов наркомтяжпрома СССР. Борис Петрович пал жертвой Большого террора: в мае 1937-го ученого арестовали по обвинению во вредительстве, расстреляв через полгода. Впрочем, на двух сыновьях «врага народа» власти отыгрываться не стали. По крайней мере, старший из них летом 1941 года спокойно окончил московскую школу №7.
Ляпа, как его ласково называли одноклассники, был отменным спортсменом. Подавал большие надежды в лыжных гонках, а затем увлекся академической греблей. (К слову, из команды его скифа-восьмерки пятеро с войны не вернулись.) В девятом классе парень задумывался о карьере военного, на что имелись свои причины.
«На днях закончилась внеочередная сессия Верховного Совета СССР, на которой с докладом выступил Маршал Советского Союза товарищ Ворошилов, - писал Леопольд матери в сентябре 1939-го. - Он предложил Законопроект о воинской обязанности, по которому юноши, окончившие десять классов средней школы, должны обязательно идти служить в армию. Так что мы, то есть я и мои одноклассники, после 10 класса идем служить. Чтобы как следует подготовиться к службе, я занимаюсь спортом, военным делом, причем усиленно».
Правда, ближе к выпуску Некрасов решил поступать в Ленинградский кораблестроительный институт. Но 22 июня 1941 года на этих планах пришлось поставить крест. На фронт Леопольд, подобно большинству сверстников, ушел добровольцем.
Гвардии капитан Леопольд Некрасов.
Фото: сайт «Подвиг народа».
Оказавшись в воинской части, прикрывавшей Волоколамское направление, он мечтал о стать бойцом диверсионно-разведывательного батальона лыжников и своего добился: помогла соответствующая подготовка и знание немецкого языка, пусть лишь в пределах школьной программы. Последнее обстоятельство оказалось очень кстати по ходу очередного поиска, когда разведчики подкараулили вражеского офицера, отошедшего в кусты по надобности. Некрасов обратился к нему по-немецки, потребовав документы, майор полез в карман, был тут же связан и с кляпом во рту уволочен в чащу.
«Все делаю вместе с бойцами»
В марте 1942 года ранение в ногу осколком разорвавшейся поблизости мины надолго уложило Некрасова в госпиталь. По излечении Леопольда направили в Московское пулеметно-минометное училище. Одного из лучших выпускников начальство видело преподавателем и очень не хотело отпускать обратно на фронт. Но лейтенант бомбардировал рапортами вышестоящие инстанции до тех пор, пока не был зачислен на должность командира минометного взвода 248-го гвардейского стрелкового полка 83-й гвардейской стрелковой дивизии 11-й гвардейской армии.
«Ну, вот и я офицер-артиллерист, - писал Леопольд одноклассникам. - Но надо сказать, что на фронте я далек от офицерского вида и положения - все делаю вместе с бойцами. Даже ботинки ношу, а не сапоги, которые развалились и негде их поменять. Скорей бы наступать, как следует. Тогда будет все и веселее будет».
И это его желание скоро исполнилось. «Во время наступательных боев с 14 по 31 декабря 1943 года товарищ Некрасов показал себя смелым, мужественным и инициативным воином», - значится в представлении к ордену Красной Звезды.
За скупыми строчками скрывается подвиг. В бою за деревню Дюбино наша рота попала под огонь немецкого 105-мм миномета, залегла и тут же была контратакована превосходящими силами противника. Злополучный «Небельверфер» минометчики Некрасова подавили, но при этом оказался израсходован весь запас мин. И тогда взводный оставил у минометов только наводчиков, а сам вместе с остальными бойцами скрытно зашел немцам во фланг и поднял своих артиллеристов в атаку. Воспользовавшись замешательством в рядах противника, залегшая рота смогла подняться и обратить «фрицев» в бегство.
«Рус Иван идет!»
В начале февраля 1944 года Некрасов вновь был ранен – и опять тяжело.
«3-го я пошел в наступление, - писал он домой. - До 11:55 шел в одну сторону, а после этого часа пошел «наступать» в другую сторону с разбитой головой, так что сейчас томлюсь в несчастном офицерском госпитале, лечу «головешку» и не дождусь дня, когда отсюда вырвусь обратно на фронт, а то там Витебск без меня возьмут».
Вернувшись в свою часть к лету, старший лейтенант Некрасов вскоре был награжден вторым боевым орденом. В бою у деревни Родзевичи вместе со старшиной Боженовым они захватили немецкий бронетранспортер. Старлей встал за пулемет, старшина занял место водителя – и машина устремилась следом за отступавшими гитлеровцами.
«Они вскоре догнали группу немецких солдат, бегущую в стороне от дороги, - пишет Семен Шмерлинг в книге «Десант. Повесть о школьном друге». - Те оборачивались и не выказывали беспокойства, трусили дальше.
- Гитлер капут! - яростно крикнул гвардии старший лейтенант и резанул длинной очередью по отступающим. – «Рус Иван» идет!»
После подсчитали, что дерзкие смельчаки уничтожили до взвода врагов. Некрасова представили к «Великой Отечественной войне» I степени, но в штабах решили ограничиться II-й.
Через несколько дней после истории с бронетранспортером Леопольд писал друзьям: «Теперь я стал взрослый и в бою осторожный, хотя в полку и зовут меня «сорвиголова» и снова представили к ордену. Я не хвалюсь и вовсе не жажду наград, просто так получается, характер такой, физическое развитие и ловкость. Все дело только в том, что хочется поскорее кончить войну, а для этого надо воевать лучше… Я пишу подробно потому, что времени у меня стало достаточно: я мало-мало опять отвоевался - левое бедро осколком пробило».
Из госпиталя он ушел через полтора месяца, не долечившись, взяв под начало уже минометную роту. В этой должности и получил вторую по счету «Звездочку» за бой у литовской деревни Подворишки.
Под прикрытием леса немцам удалось незаметно подобраться к нашим боевым порядкам. Некрасов оборудовал свой наблюдательный пункт не в тылу, а на нейтральной полосе – поэтому и заметил цепи вражеской пехоты первым, тотчас обрушив на нее беглый огонь своих батарей. Как значится в боевом донесении, наступившей ночью разведчики добрались до места сорванной немецкой атаки, и (обратите внимание на язык документа) «притащили раненого «языка» из числа валявшихся там нескольких десятков раненых и убитых немцев».
Последний выстрел
Ордена Великой Отечественной войны I степени Некрасов все-таки удостоился – в Восточной Пруссии. За то, что «при форсировании реки Прегель огнем своей батареи подавил огневые точки противника и уничтожил до 20 солдат и офицеров, засевших у железнодорожной будки. А затем при отражении контратаки минометным огнем расстрелял в упор наступающую пехоту противника».
В четвертый раз он был ранен в феврале 1945-го на берегу залива Фришес-Хаф (теперь – Калининградский). Попавший в предплечье осколок перебил кость. Но к апрелю офицер уже был снова на фронте – предстоящий штурм Кёнигсберга он просто не мог пропустить!
«В нашей минометной роте выдался настоящий праздник: к нам вернулся гвардии капитан Некрасов», - вспоминал потом один из гвардейцев. «Некрасовцы» превосходно действовали при взятии города, в частности, во многом благодаря их меткому огню, пал форт №10. А командира минометчиков наградили орденом Красного Знамени.
Свой последний бой Некрасов принял 26 апреля, участвуя в знаменитом десанте на косу Фрише-нерунг со стороны моря.
«Закрепившись на указанном рубеже, батальон был атакован большими силами при поддержке двух «Фердинандов», - значилось в донесении комбата. - В течение шести часов противник шесть раз ходил в контратаки. Захваченный плацдарм был удержан до подхода наших войск». В представлении к званию Героя Советского Союза указывается, что «подразделение товарища Некрасова подавило 11 огневых точек с прислугой и уничтожило или рассеяло до 300 человек пехоты».
Если верить Семену Шмерлингу, погиб гвардии капитан уже фактически после боя:
«Как позже установили, стрелял какой-то фашистский танк, удиравший на запад. То был последний выстрел на этом участке косы Фрише-нерунг».
До своего 22-летия Леопольд Некрасов не дожил всего месяц…