«Не хулиганил, не сквернословил». Просто зарезал человека
Орудием преступления послужил большой хозяйственный нож.
Фото: Светлана МАКОВЕЕВА.
Недавно в России отметили День трезвости. Что и говорить, пьянство никогда до добра не доводит. В этом можно убедиться на ярком примере из криминальной практики 1980-х.
Расправа на Киевской
Вообще-то в тот вечер 16 мая 1983 года инспектор отдела угрозыска ОВД Балтийского района направлялся в сторону рынка на Киевской по совершенно иной, хотя и также служебной необходимости. Но внимание старшего лейтенанта привлекла группа граждан, столпившихся у лежавшего под деревом человека. Милиционер подошел и поинтересовался, что произошло. Какая-то женщина ответила, что мужчину только что ударили ножом. А другой свидетель добавил, что поножовщик убежал в сторону гастронома № 9, который на углу с улицей Павлика Морозова. Неравнодушный гражданин даже отправился туда вместе с офицером, чтобы опознать преступника, если того удастся настичь.
Погони, впрочем, не получилось. Увидев сидевшего на подоконнике витринного окна магазина мужика в светлой рубашке, провожатый показал оперативнику: «Он!» И пинком отбросил в сторону валявшийся под ногами вполне спокойно, даже как-то отрешенно взиравшего на них горожанина внушительных размеров клинок с деревянной рукояткой. Задержав подозреваемого, старлей позаботился отправить потерпевшего на попутной машине в больницу. «Запорожец» едва успел отъехать, как встретился с уже спешившей по вызову скорой. Врачи добросовестно пытались спасти уже бившегося в агонии раненого, однако тот потерял слишком много крови и в итоге умер. Но помощь медиков тут же понадобилась другому пациенту – как выяснилось, ножевое ранение получил еще один мужчина, его госпитализировали.
Тем временем установили личность доставленного в ОВД задержанного, которым оказался 35-летний Валерий Корнеев. Всего пару недель как освободившийся из исправительной колонии. На допросе он не запирался, подтвердив, что и в самом деле пырнул ножом парня по прозвищу Заяц. За что? За то, что тот обозвал его козлом, а такое оскорбление по законам зоны смывается только кровью. Кстати, один из свидетелей происшествия сообщил, что, усевшись на окно гастронома, поножовщик обронил: «Так ему и надо, теперь я спокоен».
Насчет второй своей жертвы Корнеев был менее уверен:
- Да, еще кого-то ударил, их там несколько человек стояло, но кого именно – не помню.
И признался, что с головой у него вообще не в порядке - даже был комиссован со срочной службы «из-за психопатии», неоднократно лежал в психбольнице и даже в ИТК, где отбывал срок, лечился у психиатра. То, что и здесь он не соврал, подтвердили медицинские специалисты, после проведенного осмотра поместившие Корнеева в психиатрическую лечебницу, рекомендовав пока не проводить с ним никаких следственных действий.
Улица Киевская в 1980-х.
Фото: Анатолий Бахтин.
За «козочек» ответил
Следствие приостановили, но, как только Корнеева врачи малость привели в чувство, правоохранители вновь приступили к делу. Тем более что из больницы к тому моменту выписался и второй потерпевший. Анатолий Ивашов в свои 32 являлся инвалидом 2-й группы и, оказалось, был давно знаком с Корнеевым. Часто пересекались в местах, где обретаются местные выпивохи, но никогда между собой не конфликтовали. Подумав немного, Ивашов поправился:
- Один раз только, в прошлом году, мы с приятелем попросили его… ну, Корнеева то есть, купить нам три бутылки вина. А он взял деньги и куда-то пропал. Мы его все же разыскали: нес эти три пузыря – видать, хотел себе заныкать. Отобрали, конечно, ну и друган мой съездил ему разок…
Пояснил Ивашов и за «козла». Уверял, что никого оскорблять не думал, просто, когда тем вечером отирались, как обычно, у киоска, мимо прошли три молодые девушки. Толик обернулся им вслед и с восхищением поделился с приятелем:
- Ты погляди, какие козочки растут!
На беду, стоявшему в паре метров Корнееву послышалось несколько другое. Он куда-то исчез, но быстро вернулся, пряча что-то в рукаве, и поинтересовался: «Где Заяц?»
- Да вон стоит! – показали ему.
Тут Валера продемонстрировал изрядное коварство: сначала уселся на пресловутое окно, завел разговор с кем-то из знакомых, дождался, пока Ивашов отвернется, и стал подкрадываться к нему со спины.
- Я заметил его в последний момент, - продолжал Ивашов. – И тут же услышал: «Держи!», после чего почувствовал сильный удар в правый бок. Обернулся, увидел в руке Корнеева нож и отскочил в сторону. Корнеев же спросил Витю: «А ты чего тут стоишь? Лови!» - и р-раз ему тоже ножом в живот! Витька упал…
Остававшийся на ногах Ивашов кинулся бежать – как уверял, домой к знакомому, попросить, чтобы тот вызвал скорую. Понял, что сам тяжело ранен, только потом.
- Почему Корнеев на нас напал – понятия не имею. Но он был как бешеный: глаза страшные, зрачки расширены, возбужденный, какой-то не в себе, - закончил свой рассказ Ивашов.
Его погибший приятель – 43-летний Виктор Артамонов – если и знал Корнеева, то шапочно, никаких дел с ним не имел и уж тем паче никогда не конфликтовал. Просто, что называется, попал под раздачу, став случайной жертвой осатаневшего уголовника. Шансов выжить у него не было в отличие от Зайца, несмотря на то, что у того нож задел печень и почку.
Вроде как все было понятно. Преступление совершено, как выражаются юристы, в условиях очевидности, свидетелей множество, преступник задержан – пиши обвинительное заключение и передавай дело в суд. Но следователи решили досконально выяснить причины и обстоятельства произошедшего. Как-никак по совокупности наказаний Корнееву грозила высшая мера.
Тяжелая наследственность
Формально Валера рос при обоих родителях. Вот только отец его был отпетым алкоголиком, не гнушался употреблять даже суррогаты. Номинальный глава семьи нигде не работал, так что сына и младшую дочь мать тянула фактически в одиночку. Уж она-то трудилась не покладая рук, чтобы обеспечить детям хоть какой-то достаток.
В школе Корнеев-младший учился удовлетворительно, в 13 лет занялся боксом, правда, быстро это дело бросил. А по окончании восьмого класса пошел работать: сначала на заводе «Янтарь» учеником, потом слесарем в морском рыбном порту. Тогда-то, в 16 лет, и начал «употреблять», причем сразу помногу - не исключено, отцовские гены сказались. Мать очень надеялась, что уж в армии, куда Валеру призвали в 1967-м, сына исправят. Однако парень умудрялся пьянствовать и на срочной, то и дело попадаясь в самоволках, а когда признался, что периодически (особенно после очередного «залета») одолеваем мыслями о самоубийстве, его от греха подальше комиссовали.
Возвратившись домой на полгода раньше срока, Корнеев еще сильнее наддал по «синьке». Трудиться было совершенно некогда, так что можно было бы сказать, что места работы он менял как перчатки, но перчаток у Валеры не водилось, максимум – грубые рабочие рукавицы. Тем не менее он даже успел жениться, но развелся едва ли не быстрее, чем когда-то покинул боксерскую секцию.
А в 24 года с Корнеевым произошло почти то же, что с героем известной кинокомедии: поскользнулся, упал, потерял сознание, очнулся – закрытая травма головы. Только в отличие от кино последствия оказались куда более серьезными. Валеру регулярно начали донимать жуткие мигрени, год спустя переросшие в припадки, во время одного из которых он вновь сильно ушиб голову. Праздный образ жизни, впрочем, менять даже не думал и в 1974-м схлопотал свой первый срок за тунеядство – была тогда в Уголовном кодексе РСФСР такая статья.
От ЛТП до ИТК
Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Год без возлияний пошел на пользу. После отсидки протрезвевший забулдыга еще подлечился у нарколога и пару лет, как сам уверял, спиртного в рот не брал. Благодаря чему смог окончить вечернюю школу!
Казалось бы, жизнь понемногу налаживалась, но вредная привычка взяла свое – Валера сорвался и опять стал пьянствовать. А уж когда в 1980-м умер его отец, окончательно потерял берега, в итоге допившись буквально до зеленых чертей, которые ему то и дело снились. А иногда в его видениях с потолка медленно спускалась свитая из волос петля и норовила затянуться на шее несчастного. Слышались ему и потусторонние голоса, якобы угрожавшие расправой за то, что не заплатил деньги за лечение «от водки».
- Святой дух просит выкуп - четыре тысячи рублей, тогда меня оставят в покое, - как-то объявил он матери.
Врачи предсказуемо диагностировали у пациента delirium tremens, в просторечии именуемый белой горячкой, и состоявшийся суд на два года водворил Корнеева в лечебно-трудовой профилакторий. Что характерно, там Валерий вновь взялся за ум. Деятельно работал в активе, зарекомендовав себя настолько хорошо, что уже в 1981-м удостоился досрочной выписки. После чего… вновь немедленно запил. Без особого успеха лечился стационарно, а в августе 1982-го по уже знакомой ему 209-й статье опять был приговорен к лишению свободы сроком на 11 месяцев.
Можно признать, строгая изоляция от общества для Корнеева была исключительным благом. Как незадолго до этого в ЛТП, в ИТК он стал активистом, усердно зарабатывая себе условно-досрочное освобождение. Получал в тюремной больнице какие-то препараты. Врач, кстати, предупредил, что у осужденного начинают проявляться признаки шизофрении. К слову, уже по ходу следствия выяснилось, что этим же недугом страдает двоюродный брат матери Валерия, а его бабушка то же самое говорила и о своем кузене. Короче, медик настоятельно посоветовал осужденному после УДО немедленно обратиться к психиатру. Эту рекомендацию Валера выполнил своеобразно: едва очутившись за воротами «девятки», направился в ближайший винно-водочный магазин и надрызгался в хлам.
Впрочем, стоит отдать должное Корнееву, который довольно быстро осознал, что, если будет продолжать в том же духе, плохо кончит. Где-то за неделю до убийства он, сильно возбужденный, объявил соседу: мол, призывают на военные сборы, чтобы отправить в Польшу, где «заваруха». Однако на следующий день пришел понурый, сказав, что таких, как он, военкомату не надо.
Последнюю попытку что-то изменить в своей судьбе Корнеев предпринял 13 мая, когда пошел «сдаваться» в больницу. Был даже согласен вернуться в ЛТП, но лечащего врача на месте не оказалось, и Валера махнул на все рукой, вновь принявшись топить в вине досаду на неудавшуюся жизнь.
Страшнее Зайца зверя нет
Хуже всего то, что на почве алкоголизма у Корнеева развилась мания преследования. Еще по приходе из армии ему иногда чудилось, будто на улице его поджидают враги, и тогда он хватал нож и бежал на их поиски. Или в отчаянии бился головой о стену. Не исключено, сильный толчок развитию болезни дала та самая встреча с Ивашовым и его приятелем, который надавал Валере тумаков, заподозрив в «крысятничестве». Но после этой расправы Корнеев стал бояться вовсе не своего непосредственного обидчика. Почему-то ему стало казаться, что это Заяц постоянно бьет его и отнимает спиртное. Ночью 15 мая Валера не мог уснуть из-за безотчетной тревоги, которая к утру переросла в уверенность, что сегодня его непременно «должны избить».
- Я всегда старался избегать Ивашова, а в тот день увидел его у гастронома, этот роковой случай свел нас, как судьба - рассказывал Корнеев на допросе. - Я испугался, что Заяц снова будет драться, и решил ударить первым. У меня в голове все помутилось, не осознавал, что делаю…
Выслушав весь этот бред, следователи покачали головами и запросили консультацию у психиатров. По итогам обследования, которое проходило в знаменитых «Серпах» - Государственном научном центре социальной и судебной психиатрии имени Сербского, Корнеева признали вменяемым. Так что за все, что натворил, ему предстояло нести ответственность в полной мере.
Решение по уголовному делу принимали с учетом мнения общественности. В троллейбусном депо, где работал убитый Виктор Артамонов, состоялось собрание трудового коллектива, на котором председательствующий предложил потребовать для убийцы смертной казни. Все 43 присутствующих высказались за, и было постановлено ходатайствовать об этом перед судом.
Мольбы смертника
Судебный процесс начался 14 сентября и длился три дня. Когда Корнееву предоставили последнее слово, он буквально умолял:
- Если мне сохранят жизнь, я своим племянникам накажу никогда не пить. Пусть для них будет уроком моя жизнь, к чему меня привела пьянка!
А после приговора – расстрел – в кассационной жалобе просил заменить высшую меру 15 годами лишения свободы (больше тогда не давали) с направлением «на самые тяжелые работы, какие только есть», чтобы добросовестным трудом и примерным поведением искупить вину. «Мне всего 35 лет, физически я здоров, - писал смертник. – Кое-какие мои психические недостатки не повлияют на то, чтобы как можно больше приносить пользу нашей Родине. Прошу поверить в мою искренность!»
Судебная коллегия по уголовным делам Калининградского облсуда оснований для замены смертной казни лишением свободы не нашла. Тогда сестра осужденного написала ходатайство в высшие инстанции:
«Да, брат пил, не работал из-за пьянства, но никогда прежде не хулиганил, не сквернословил, не воровал. Все люди, знающие его, скажут о нем: «Да, пил, но не хулиганил». У меня двое детей, девочка и мальчик. У брата не сложилась личная жизнь, он одинок. Он очень любит моих детей. Что я им скажу об их дяде?!»
Но что должна была сказать жена погибшего Виктора Артамонова его 10-летнему сыну, оставшемуся сиротой? Как бы то ни было, Президиум Верховного Совета РСФСР ходатайство о помиловании отклонил. Согласно материалам уголовного дела, осужденный Корнеев умер в местах лишения свободы в декабре 1984 года.
Редакция «КП» – Калининград» благодарит пресс-службу Калининградского областного суда за содействие в работе над данной публикацией.