Калининградские археологи: «Средневековый дом вместе с обстановкой строители просто сгребли в отвал»

Культурный слой в центре Калининграда уходит на многометровую глубину.

Фото: Игорь ОРЕХОВ.

Профессия как призвание

- Сколько нужно времени, чтобы стать настоящим археологом?

Д. Г.: - На самом деле немного. Многое зависит от того, каким образом человек попал в археологию. Теории можно учиться практически бесконечно. А чтобы на практике начать понимать, что ты ищешь и как ты ищешь, - ну, наверное, лет пяти хватит. Дальше происходит уже накопление багажа знаний.

Е. К.: - В археологию люди ведь по-разному приходят. Одни - с профильной кафедры вуза, когда полученные теоретические знания необходимо дополнить практикой. Другие, во многом случайно оказавшись в составе экспедиции (например, простыми рабочими-землекопами), именно тут уже начинают интересоваться археологией. То есть сначала приобретают практические навыки, а затем накапливают теоретические знания.

- И какие для вас предпочтительнее?

Д. Г.: - Предпочтительнее те, для которых археология - призвание. Кто понял, что ему интересно именно этим делом заниматься. И тогда без разницы - из университета человек пришел или со стороны. Можно получить отменные теоретические знания, а потом поковыряться в раскопе месяц с лопатой и сказать: «Да ну его на фиг!»

Дмитрий Говердовский.

Фото: Игорь ОРЕХОВ.

Е. К.: - Сейчас мало людей, которые интересуются археологией как наукой. Больше интересуются деньгами от археологии. Первый вопрос задают: «А сколько получают археологи?» И сразу понятно, что этот человек отсеется. Потому что его интересует не наука, а нажива. Вот у нас недавно рабочий спрашивает: «А как стать лаборантом, чтобы не лезть в яму?» Но он не понимает, что есть ведь еще и ответственность. Да, став лаборантом, ты станешь меньше на лопате стоять. Зато будешь обязан заниматься фиксацией раскопа и объектов, принимать участие в написании отчетов.

- А сколько получают археологи?

Е. К.: - В денежном выражении немного, зато какое удовольствие от работы! Кто-то удовольствие получает в ночных клубах, а кто-то в раскопе. Вот эти фибулы, что мы недавно нашли, - это ж такой был внутренний подъем!

Кто «выносит» памятники

- Судя по тому, сколько людей сейчас пытается заглянуть к вам через забор, народ археологией интересуется достаточно активно.

Д. Г.: - Одно дело поглазеть со стороны, а другое - самому спуститься в раскоп и поработать лопатой. У большинства людей представление об археологии романтическое: полевой лагерь, вечерние посиделки у костра под гитару… Это, конечно, тоже присутствует, но гораздо реже, чем многие думают.

Евгений Калашников.

Фото: Игорь ОРЕХОВ.

Е. К.: - А сейчас вот у нас городские раскопки, здесь ни палаток, ни костров, ни гитар. К тому же многое зависит от характера раскопок. Есть академические, когда можно получать гранты от специальных фондов и работать годами, десятилетиями на берегу Черного моря или еще в каком-нибудь живописном месте, приглашать к участию студентов. А спасательные раскопки на месте планирующихся новостроек - это скорость, темп, когда в сжатые сроки нужно успеть взять как можно больше информации об объекте. Погода, непогода - отрабатывать нужно каждый день на 200 процентов. Сегодня археологические раскопки на территории Калининградской области за редким исключением все охранные. Наверное, только у Эдвина Борисовича Зальцмана есть научная программа по эпохе неолита и бронзового века. Да и интересующие его памятники зачастую тоже попадают под застройку, и приходится проводить не академические, а охранные раскопки.

- А где археологу интереснее работать - в поле или в городе? Понятно, что от конкретного памятника истории много зависит, но все-таки?

Е. К.: - Спокойнее работать, конечно, в поле. Но ведь и объем работ разный. В поле глубина культурного слоя обычно метр-полтора, ну, от силы два. В городе насыщенные слои могут уходить в глубину на четыре-пять, а то и на семь и более метров. Зато, конечно, находок намного больше, чем в поле, и они куда разнообразнее. В городе нет «черных копателей», которых в поле предостаточно. Но есть застройщики, которые, что называется, просто вывозят массу интереснейшего материала вместе с грунтом куда-то в отвалы (и вот там уже активно действуют «черные копатели»). Так, не удалось до конца исследовать ранее обнаруженный при возведении одной из гостиниц средневековый дом, в котором сохранилась даже обстановка. На месте АЗС рядом с Домом Советов на Моспроспекте в 1999-м археологи тоже находили дома и даже целые улицы города Лёбенихт - одного из трех городов, которые позже образовали Кёнигсберг. Все это строители тоже потом, что называется, «вынесли».

Где потеряли средневековый «Ролекс»

- А какие находки представляют для археологов наибольший интерес?

Д. Г.: - Это даже не определенные находки, а закрытый, то есть никем не разрушенный комплекс. К примеру, давным-давно дом сгорел, крыша и стены обрушились, все это потом просто присыпали землей, разровняли и что-то новое сверху построили. В те времена часто так делали. И если нам попадается такой вот единовременно разрушенный комплекс со всеми вещами, которые внутри были, неперемещенными, небитыми - вот это самое ценное. Причем там может не быть каких-то красивых «шняжечек», а просто керамика, фрагменты посуды - зато оставленные именно в том виде, в каком ими пользовались.

Такие значки были популярны у средневековых паломников.

Фото: «Балтспецархеология».

Е. К.: - Могут попадаться еще какие-то предметы быта, монеты, по которым можно датировать объект.

- Приходилось слышать, что самое ценное для археолога - древняя помойка.

Е. К.: - Ну, это ведь тоже закрытый комплекс, так же, как и латрина, то есть туалет.

- Туалеты тоже приходилось раскапывать? И как ощущения?

Е. К.: - Приходилось. Ощущения сложные. По запаху - неприятные, по находкам - интересные. В туалете ведь что угодно можно найти. Те вещи, которые люди, присаживаясь, теряли из карманов или кошельков. Случались очень редкие артефакты - как, например, карманные солнечные часы, найденные по ходу раскопок на улице Клинической. В выгребные ямы бросали разбитую посуду, кости животных. Много чего можно выяснить благодаря туалету. Скажем, какие болезни были распространены в то время. Это ведь тоже археология, хотя приходится привлекать и остеологов, и антропологов, и почвоведов, и других специалистов.

«Археологическое» сафари

- Насколько известно, сегодня очень большую проблему представляют те самые «черные копатели», нелегально промышляющие на археологических памятниках.

Е. К.: - В соцсетях легко найти группы (как закрытые, так и общедоступные), где выкладываются фотографии археологических находок. Эти «специалисты» не понимают важность того, что эти находки теряют научный смысл, что они выдернуты из контекста, зачастую изъяты из комплекса, о чем говорилось выше, образно говоря, вырывают страницы истории, являясь, по сути, грабителями. Да и просто металл выбирают из земли, потому что цены на него выросли. Раньше мы находили в местах, где копались «черняки», стремена, удила, другие металлические элементы сбруи из конских погребений (практика захоронения лошади как части ритуала человеческого погребения. - Ред.), а сейчас даже обломков не встречается.

Д. Г.: - За последний десяток лет «чернокопательство» приняло массовый характер. О чем говорить, если в тех же соцсетях предлагают туры с выездом на место незаконных раскопок. Клиента снабжают металлоискателем, объясняют, как им пользоваться, - и вперед! Услуга пользуется большой популярностью не только у калининградцев, но и среди туристов из других регионов. Эдакое псевдоархеологическое сафари.

Е. К.: - Приезжают целыми семьями, от пенсионеров до малолетних детей. Когда начинаешь объяснять, что это незаконно, возмущаются: «Я монетку хочу найти!» Ага, «ко-о-пеечку»… Кстати, есть информация, что за последнее время в нашем регионе были найдены большие клады дирхемов (арабская серебряная монета, введенная в обращение в конце VII века. - Ред.). Ни один музейный фонд такими находками не пополнился. Спрашивается, где они? Видимо, там же, где и меч эпохи викингов, найденный якобы на берегу залива. Поймать за руку всех «черняков» невозможно - археологов на самом деле в нашей области немного, все и так работают на износ. Да и прав у нас на сей счет никаких. Разве что в полицию позвонить, но она далеко не всегда на такие вызовы реагирует. А если и приезжают, то поздно, когда копатели уже ушли.

Д. Г.: - Мне эти копатели что только не рассказывали при встрече. Один ключ от машины потерял посреди поля - ходит ищет. Тракторист по свежей пахоте с прибором бродит: «А я ищу штыри, чтоб колеса не пробить!»

Е. К.: - Выкладывают в соцсетях пуговицы от мундиров Первой мировой войны, грабят захоронения того периода, грабят поля сражений под Прейсиш-Эйлау, Фридландом… Куда ни поедешь - толпы людей с металлоискателями по всей области с востока до запада.

«Хотите музей - ищите деньги»

- Из того, что вам удалось найти за последние годы, много сейчас выставлено в калининградских музеях?

Д. Г.: - Тут главная проблема в том, что у нас в регионе нет музея археологии, где можно было бы представить находки разных эпох - и дотевтонской, и эпохи Тевтонского ордена...

.

Фото: «Балтспецархеология».

Е. К.: - В историко-художественном музее есть небольшой зал или отдельные витрины. Туда, конечно, все не поместить. Периодически организуются тематические временные выставки, но это месяц-другой, максимум полгода. К примеру, все относящееся к эпохе Канта выставить там тоже невозможно, хотя в запасниках имеется множество артефактов. Не хватает квалифицированных сотрудников, реставраторов, лабораторий. Да и помещения, в которых можно хранить и демонстрировать археологические находки, нужны специально оборудованные, чтобы можно было поддерживать определенные температуру и влажность.

- Так вы же вроде выходили с предложением о создании подобного депозитария? Только вот не помню, к кому именно.

Д. Г.: - Ну, изначально выходили-то мы на губернатора. Нас отослали к Андрею Ермаку (министр культуры Калининградской области. - Ред.), а там нам сказали, что необходимых средств нет.

Е. К.: - Да, предложили найти деньги самим, разработать проект, тогда обещали подумать над предложенной идеей.