Звезды7 октября 2021 1:00

Коллекционер Исаак Кушнир: Сегодня надо покупать искусство художника, который может нарисовать лошадь

В Калининграде открылась выставка выдающегося советского графика Анатолия Каплана. «Комсомолка» пообщалась с человеком, который по крупицам собирал эти произведения искусства
Исаак Кушнир всю свою жизнь посвятил изучению творчества Анатолия Каплана.

Исаак Кушнир всю свою жизнь посвятил изучению творчества Анатолия Каплана.

Фото: Александр КАТЕРУША

В Новой калининградской синагоге открылась выставка графики Анатолия Каплана, выдающегося советского художника, одного из лучших графиков ХХ века, живописца и керамиста. В экспозиции - литографии и офорты из собрания известного петербургского коллекционера, издателя и мецената Исаака Кушнира. Всего себя он посвятил поиску и коллекционированию работ Каплана, который при жизни получил широкое международное признание, а в Советском Союзе оставался почти незамеченным.

В интервью «Комсомолке» Исаак Кушнир рассказал о любимом художнике, настоящем искусстве и сохранении памяти.

Книгу от стукача спрятал в полотенце

- Как вы познакомились с творчеством Анатолия Каплана?

- Это было в Сопоте в 1976 году. Я тогда занимался в театральной студии, мы ездили на гастроли: Гданьск, Сопот, Краков, Варшава. Поездка в Польшу рождала невероятное волнение, потому что у нас появлялась возможность посещать… книжные магазины. Тогда в странах соцлагеря в свободной продаже были Цветаева, Пастернак, Замятин. Можно было купить потрясающие альбомы по искусству на русском языке, чего не было у нас в принципе. И мы покупали.

Иллюстрация Каплана к рассказу «Ножик» известного еврейского писателя Шолом-Алейхема.

Иллюстрация Каплана к рассказу «Ножик» известного еврейского писателя Шолом-Алейхема.

Фото: Александр КАТЕРУША

И вот на книжной полке я увидел большой том с еврейской фамилией Каплан. Сам я родился в молдавском еврейском местечке Капрешты, прожил там 18 лет, прекрасно говорил на идиш, безумно любил своих родственников, соседей и вообще весь колорит этого еврейского мира. Я еще его застал, хотя уже отживало. Была в Капрештах синагога, а до войны их было восемь. Еще жили около трех тысяч евреев. Все это было мне дорого, как для Шагала всю жизнь был дорог Витебск. Поэтому я взял эту книгу Каплана на немецком языке. Взял только из-за еврейской фамилии, потому что я знать не знал, кто это такой. Открываю - альбом с графикой! Листаю и понимаю, что это все про меня: пластика, костюмы, сюжет, эти козы, коровы и курочки с петушками, эти сапожники и портные… Весь этот мир Каплана будто выдернут из моего прошлого. Я будто в детство окунулся.

Купив эту книгу, как бы смешно это ни звучало, я завернул ее в полотенце. Чтобы никто не увидел. Потому что, разумеется, в этой нашей делегации в Польше был стукач. Я не хотел проблем. Мы все пребывали в генетическом страхе: нельзя читать, нельзя смотреть.

- Что это был за альбом и почему на немецком языке?

- В основном графика, карандашные рисунки. Альбом с работами Анатолия Каплана и о нем. Известная книга Юрия Кузнецова, сотрудника Эрмитажа и искусствоведа, который дружил с Капланом. А немцы издали больше 25 альбомов Каплана. Если говорить о его библиографии, то у меня дома в Петербурге хранится больше 100 альбомов о Каплане, изданных за границей. В Советском Союзе была издана одна-единственная книга. Нашелся человек - Борис Сурис, фронтовик, сотрудник Русского музея, замечательный историк искусств, который знал и любил ленинградскую школу живописи, в том числе творчество Каплана. Он написал эту книгу, но напечатана она была в Лейпциге, после чего директор издательства был уволен.

В 1995 году в Русском музее была ретроспективная выставка Каплана, выпущен небольшой каталог. Все! Больше Каплан в России не издавался. За годы, когда я активно собираю Каплана, я издал девять альбомов с его репродукциями. Увековечил все его литографические циклы, сделал подарочные издания, в том числе книгу «Ленинград», где собран его одноименный литографический цикл, туда же включил около 200 блокадных рисунков, которые он создал после возвращения из эвакуации.

- Почему в родном СССР его упорно не издавали?

- Чего греха таить, еврейство не было активом художника в СССР и еврейская тема была не нужна. Писатели работали в стол, так работал и Каплан. Единственный его цикл «Ленинград», посвященный любимому городу, в котором он остался после окончания Академии художеств, не был связан с еврейской темой. Идеологический аспект - сильная штука. Было огромное количество народных художников, лауреатов Ленинской и Государственной премий, членов Академии художеств, орденоносцев. И если собрать всех этих героев соцтруда, у них вместе не было столько выставок за границей, сколько было у одного Каплана. А прошло у него около 250 персональных выставок за рубежом.

В течение 12 лет Каплан был самым валютным художником Санкт-Петербурга и весь Союз художников держался только на нем. Потому что его литографические циклы, которые представлены на выставке в Калининграде, заказывались и закупались Германией, Англией, Францией, Америкой, Израилем. Внешэкономбанк прекрасно на Каплане зарабатывал, а самому художнику доставались какие-то два процента.

Этой гравюрой в 1960-х мастер проиллюстрировал рассказ «Самый младший из королей».

Этой гравюрой в 1960-х мастер проиллюстрировал рассказ «Самый младший из королей».

Фото: Александр КАТЕРУША

В 1961 году в Ленинград приехал знаменитый английский коллекционер и арт-дилер Эрик Эсторик, владелец известной галереи Гросвенор в Лондоне. И когда он зашел в литографские мастерские графика и педагога Григория Верейского, он ахнул. Его ошарашил уровень ленинградской литографии. В Европе на тот момент практически вымерла эта техника. А к Верейскому на уроки литографии ходили все художники Петербурга. У Каплана было прозвище «мучитель камня». Потому что все уже уходили домой, а Каплан сидел и «мучил» камни. Результат - божественные, тончайшие работы. Эсторик, увидев все это, купил по 10-20 литографий каждого художника, а у Каплана он купил 90 литографий. В 1961 году он увез работы 27 русских художников и в Лондоне сделал огромную выставку, которая произвела фурор. Разумеется, никто из этих художников не смог поехать и никогда не был за границей, как никогда не был и Каплан, имея там такой успех. Отдельно Эсторик сделал персональную выставку Каплана, и все это тут же из Лондона уехало в Нью-Йорк. Вот уровень качества ленинградской литографии! Афиши и каталог той выставки у меня есть. Именно после этого началось триумфальное шествие Каплана по миру, особенно по Германии, Франции, Италии.

«Жена знала, сколько я трачу»

- Как вы собирали произведения Анатолия Каплана?

- После возвращения из Сопота я сразу стал интересоваться Капланом. Узнал, что он живет в Ленинграде! Пока налаживал связи с галеристами и антикварами, настраивая их на поиск работ Каплана для меня, сам художник умер. Увы, я не был с ним знаком, мы разминулись. После этого началось долгое собирание. В антикварных магазинах можно было купить литографии. Тогда еще хранились литографские камни в мастерских, и для меня делали оттиски. Это стоило 2-2,5 рубля. Что можно было покупать, я покупал. Понимал, насколько высок уровень его мастерства.

- Камни выкупить не удалось?

- Это было невозможно. Они хранятся лишь какое-то время, а потом шлифуются, нанесенный рисунок снимается, наносится новый, и они снова идут в литографские мастерские. Зато у меня много офортных досок, которыми Каплан занимался последние годы.

Моя коллекция формировалась долго. У меня поначалу были литографии, одна пастель, несколько офортов… Было две керамики, а сегодня у меня 120 керамик! Что-то я приобрел с помощью друзей Каплана. Когда не стало Евгении Израилевны, жены художника, его работы перешли племяннику. Он не очень-то разбирался в искусстве, сложил все в папочки и спрятал у себя на Охте, а сам каждый год уезжал на девять месяцев в Антарктику, он был метеорологом. Спустя время мне удалось купить у него за большие для меня деньги сначала часть, а потом и все работы, включая личные вещи, фотографии и письма. Это было уже в 1990-е годы.

- Но ведь покупка искусства - это затратное дело. А вы работали на заводе «Электросила» инженером.

- Конечно, затратное. Но что делать… Я, как и все, не был богат. Мы с женой были молодой семьей, родилась дочь, мы переезжали с квартиры на квартиру. Но зарплата была немаленькая, 127 рублей. Я работал старшим мастером, командовал электросиловской кузницей, потом руководил огромным сварочным и кузнечным производством.

- Как ваша жена относится к вашим тратам на искусство?

- У меня замечательная жена, которая понимает и любит искусство. Она прекрасно знала, сколько денег из семейного бюджета я трачу. Это огромное количество денег. И бывало, когда приходилось «затыкать дыры», когда не хватало… И ни разу не было с ее стороны укора или упрека.

- Откуда у вас, работника завода, такая тяга к искусству?

- Парадокс. Я из села приехал в Ленинград и попал в нужную среду. Я не играл в карты, не ходил по барам и дискотекам. Я читал книги, ходил на выставки, в театры. А вкус вырабатывается от частоты посещения. Многим я обязан своему учителю, гениальному режиссеру Театра Комиссаржевской Валерию Степановичу Суслову. Именно он выработал во мне художественный вкус. А на заводе, где я проработал 37 лет, меня научили быть результативным. Потому что там есть понятия «срок», «план» и «результат». 37 лет я занимался не своим делом, но ни жалею об этом нисколько.

Керамику нашли на пыльном шкафу

- Какая находка была для вас самой необычной?

- Когда я уже стал известным коллекционером и сделал много выставок в ведущих музеях страны, я с приятелем поехал в Ереван. Там нам организовали экскурсию. И когда я рассказал гиду о своей коллекции, она сказала: «А я ведь дружила с Анатолием Капланом, работала с ним 9 лет, переводила для него книги с немецкого и на немецкий». Она рассказала, что много раз бывала дома у художника и что он дарил ей рисунки, которые она выбирала сама. Я был поражен. «У меня 23 рисунка и две пастели», - сказала она. Когда она приехала ко мне в Петербург и увидела, как у меня висит Каплан, а дома у меня настоящий музей, с какой любовью я собираю его архив, она сказала: «Да, мои рисунки должны быть здесь». Я купил у нее эти 23 рисунка и две пастели. Так у меня появились рисунки, которые я видел в том первом немецком альбоме.

Еще была история. Последние годы Каплан жил на улице Кораблестроителей в Ленинграде. И там, в коридоре, стоял высоченный книжный шкаф. И вот новые хозяева квартиры, дочь племянника, решила вытереть там пыль. А между шкафом и потолком оставался небольшой зазор. Когда она тряпкой вытирала там пыль, нащупала что-то рукой. Это оказались четыре пласта авторской керамики Каплана. Безумно красивые вещи. И это спустя 17 лет, в то время когда я думал, что купил уже все что можно!

- Вы, получается, занимаетесь сохранением памяти. И как-то вы сказали, что все, «что касается памяти, в нашей стране - слабое место». Почему так?

- У людей очень короткая память. Сохранение памяти - это потребность в затратах. В первую очередь в духовных. Уже потом в психологических. И в материальных затратах, разумеется. Не каждый к этому готов. Психология это или менталитет… Я щедрый человек, но я никогда не взял ни одного гранта и ни одной копейки у государства. И я никогда не зарабатывал на выпуске книг или организации выставок. А деньги мне дают мои друзья. Потому что каждому я даю понять, что я делаю что-то очень важное.

- А ваше последнее приобретение Каплана?

- Я уже больше 11 лет на пенсии и не могу себе позволить купить столько, сколько покупал раньше. Хотя иногда выплывают работы Каплана. Например, 11 еврейских песен в иллюстрациях Каплана с авторской подписью. Я не смог, к сожалению, купить, а купил мой друг. Ну, не было у меня этих двух тысяч долларов! Или появляется работа из коллекции Эльдара Рязанова - большая хорошая темпера «Вечер». Но у меня нет этих четырех тысяч долларов.

- Эльдар Рязанов собирал Каплана?

- И не он один. У меня есть фотография Аркадия Райкина: он сидит у себя дома, а у него за спиной семь работ Каплана. Каплана собирали Самуил Маршак, Илья Эренбург, композитор Андрей Петров, Дмитрий Шостакович.

Аркадий Райкин коллекционировал гравюры Каплана. За его спиной - несколько работ художника.

Аркадий Райкин коллекционировал гравюры Каплана. За его спиной - несколько работ художника.

Фото: Александр КАТЕРУША

- Скажите как коллекционер, какое искусство покупать сегодня?

- Во-первых, надо покупать искусство художника, который, образно говоря, может нарисовать лошадь. Художник, не имеющий школу, - это для фанатов каких-то, когда выкидываются инсталляции, перформансы. Это акционизм. Я против того, чтобы это называли живописью и искусством.

Во-вторых, должна быть культура и понимание, что художник не живет одним днем. Настоящее искусство - это постоянное жизнетворчество и жизнедеятельность.

Что сегодня сделали с искусством галеристы и искусствоведы? Идет псевдонаучная мифологизация пустоты, когда из ничего создают легенды. Это страшно, когда говорят: «Эта тряпка и стул - искусство» или идет состязание словесного поноса, красноречия с цитатами философов. Потому что современное искусство не может существовать без куратора, оно без него пустое. А люди с быстрыми деньгами покупают. Идет массированное одурманивание. Понятие цен и их формирование сегодня весьма условно. А цену должны формировать люди. Но сегодня у нас страшное падение общего уровня культуры. А уровень серости растет.

ИЗ ДОСЬЕ «КП»

Анатолий Каплан родился в Рогачеве Могилевской губернии. В юности подрабатывал изготовлением вывесок, преподавал рисование в школе. Учился в Академии художеств в Петрограде-Ленинграде (1921-1927). Работал в литографских мастерских под руководством Верейского. Жил в Ленинграде. В 1950-1951 годах работал главным художником Ленинградского завода стекла. Его творчество было тесно связано с еврейским фольклором и литературой.

Произведения Анатолия Каплана хранятся в лучших музеях России и мира, в частных коллекциях.

В настоящее время художественный мир готовится отметить 120-летие художника. Его выставки откроются в Еврейском музее в Москве, а затем в Иерусалиме.