Премия Рунета-2020
Калининград
+19°
Boom metrics
Общество28 октября 2020 22:00

Истории первых переселенцев: «Бывшие хозяева немецких домов ходили по дорогам и умирали»

Валентина Новикова – о бегстве хозяев усадьбы Грюнхоф, помидорном поле, покалеченных братьях и ушлом односельчанине, разбогатевшем на мясе дохлой коровы
Валентина Ефимовна называет Рощино своей родиной.

Валентина Ефимовна называет Рощино своей родиной.

Фото: Иван МАРКОВ

Предложение брата-фронтовика

Валентина Ефимовна Новикова (в девичестве Белова) родилась 16 января 1939 года в семье колхозников в деревне Шувалиха Собинского района Владимирской области. Отца Валентины, Ефима Михайловича, в самом начале войны призвали на фронт, где он вскоре погиб.

Родители нашей героини.

Родители нашей героини.

Фото: семейный архив.

- Мама осталась с нами шестерыми, тремя девчонками и тремя мальчишками. Старшему брату Мише было 17 лет, и его забрали на фронт следом за отцом. Он вернулся, но без глаза и с двумя ранениями. А я всю войну опухшая пролежала, потому что есть было нечего. Я самая младшая была, никто и не думал, что я выживу, - вспоминает Валентина Ефимовна.

После войны ехать на переселение в бывшую Восточную Пруссию семью Беловых надоумил старший сын Михаил.

- Брат приехал домой с пайком – эти буханочки хлеба я никогда не забуду, - рассказывает Валентина Ефимовна. - До этого мы видели только картошку, которую мама из колхоза тайком уносила, она там в хранилище ее перебирала и что-то успевала спрятать под ватник. Она рисковала, потому что за это тюрьма полагалась. Мама грамоте не училась, а Миша семь классов закончил, на войне с людьми повидался. Тогда мы вообще ничего не видели, кроме голода. О вербовке мама, конечно, ничего не знала, потому что жили мы в лесу, куда и дорог-то не было. Во время войны мы даже не слышали, как самолеты летали – такая глухомань была. В общем, она, конечно, согласилась ехать.

Каменные дома и поле помидоров

С собой Беловым выдали корову и полмешка сахару.

- Грузились мы ночью. Помню, что эта корова никак не могла мост перейти - боялась, и мы долго с ней промучились. Поезд почти полностью был из людей с нашего района, и вот все сидели и ели сахар с хлебом. На станциях только спрыгивали, чтобы кипятку достать. Сколько ехали, я и не помню даже, потому что наелась и сплю, наелась и сплю. Долго я не отходила после войны.

Так как у колхозников не было паспортов, первые документы Беловы получили во время переселения.

- При их оформлении нам с сестрой перепутали возраст, а младшему брату мама прибавила два года, чтобы его взяли на учебу. Прибыли же мы 2 сентября 1946 года. Из Калининграда нас на лошадях привезли в Грюнхоф (сегодня поселок Рощино Зеленоградского района – Ред.). Место нам, конечно, понравилось, потому что до этого мы жили в деревянном доме, покрытом соломой. У нас же как было: траву примял – вот тебе и дорога. Улица, по которой на лошадях ездили и табуны гоняли, была всего одна, а техники и вовсе никакой. А здесь каменные дома, дорожки булыжником выложены. И главное – что-то нам поесть давали.

Беловы заехали в один из бараков, в котором до них жили рабочие. Правда, всемером они там теснились недолго.

- Места не хватало, поэтому мы переехали в этот дом, где я сейчас живу, но только на чердак. А под нами, в комнатах, где раньше немецкий управляющий имением жил, размещался клуб. Уже точно не помню, сколько времени мы на чердаке прожили. Может, год, а, может, и два. Но потом мы заняли зимнюю квартиру управляющего, а клуб в усадьбу переехал. Мебель отсюда к нашему переезду всю выгребли. Оставалась только тумбочка с мраморной столешницей. Потом от нее отломился кусок, и мы ее выкинули.

Доярки рощинского колхоза: справа старшая сестра Валентины Анна Белова, а слева - ее подруга Фаина Толбаева.

Доярки рощинского колхоза: справа старшая сестра Валентины Анна Белова, а слева - ее подруга Фаина Толбаева.

Фото: семейный архив.

Самым ярким воспоминанием осени 1946 года для Валентины Ефимовны стало целое поле спелых помидоров.

- Это было первое, что мы увидели. Поле это было прямо за нашим огородом. Позже мы узнали, что помидоры управляющий выращивал. По-моему, мы их даже разделить не успели, все просто бегали и рвали их, потому что не было еще ни колхоза, ни председателя – кто чего творил. Еще за домом рос сад, который мы позже на три семьи распределили.

Крепкий сон, клопы и крысы

Конечно, далеко не все воспоминания Валентины Новиковой такие радужные и счастливые.

- Как приехали, тут кругом были крысы, они прямо стаями ходили. У нас их собака ловила. А у парня одного, у Гены Кошелева, с которым я сено возила, эти крысы большой палец ноги отгрызли, пока он спал. Мы все тогда привыкли крепко спать, потому что клопы, которые повсюду в стенах жили, кусались больно. Мне кажется, даже больней пчел они кусались. Мама керосин на стены лила, чтобы избавиться от них. Как краска появилась, мы их в щелях прямо закрашивали. А вшей было! Выйдешь на улицу, а на скамейке уже ищутся один у одного.

Гена, оставшийся без пальца, свою напарницу однажды чуть было не лишил жизни.

- Мне было лет 12, по-моему. Везли мы с ним сено: Гена правил, а я на копне сидела. Он решил с кем-то на скорость посоревноваться, и меня на кочке с воза-то и сбросило. Я ударилась головой и сознание потеряла – в себя два дня не приходила, а потом на ушибленном месте у меня все волосы повылезали. Гена же думал, что сядет, если я помру, но мы и в суд не подавали.

Валентина Новикова также хорошо помнит голод первой зимы.

- Голодали не только люди, но и коровы. Кормов не было, и коровы, не евши, выходили из фермы, шли по дороге, падали и не вставали. Я это помню, потому что мы их гоняли на речку поить.

Немцы и дохлая корова

После войны из усадьбы Грюнхоф успели убежать как хозяева, предварительно забравшие все ценности, так и управляющий с прислугой.

- В поселке, конечно, оставались немцы, но только простые смертные, - продолжает Валентина Ефимовна. - Работникам, жившим в бараках, деваться было некуда, не очень-то ими хозяева дорожили. Да им и транспорта-то никто не предоставил.

Вскоре этим немцам не повезло. По словам Валентины Новиковой, их стали выселять на улицу.

- За нами ведь потом еще и еще эшелоны приехали, и для этих людей стали освобождать дома. А немцы ходили и по дорогам помирали. Зимы тогда такие были, каких нет сейчас.

Находились и переселенцы, наживавшиеся на чужой беде.

- Сосед у нас здоровый мужик был. На войне он не был, и приехал из того же района, что и мы, из Собинского. И вот этот мужик лазил все время там, где еще никто не поселился, и все что-то приносил, - продолжает Валентина Новикова. - Помню, что у нас корова сдохла, и соседка, жена его, корову разрубила и на это мясо у немцев разные вещи выменивала. Они голодные были и готовы были отдать, что хочешь.

- Сдохла корова у вас, а мясо меняли соседи? – переспросил я.

- Корову надо было закопать, но сосед предложил забрать ее. Мама наша поняла, что он решил взять грех на душу. Мама не хотела немцев обижать и обманывать. Она этим немцам то по картошине давала, то хлеба кусочек.

Однажды зимой, с 46-го на 47-й год, наша героиня чуть было не умерла, но спас ее немецкий доктор.

- У меня на подбородке кожа отвисла, я задыхалась, говорить перестала. Врача в поселке, конечно, не было – пришлось в Зеленоградск ехать. На лошади меня довезли, и попала я к немецкому доктору, который хорошо по-русски разговаривал. Он мне операцию сделал. Хороший был доктор, но и его вместе со всеми немцами потом выслали.

Три брата

Так случилось, что все три брата Валентины Новиковой получили серьезные травмы. Старший, как уже говорилось выше, потерял глаз на фронте. Приехав на новое место, он пошел в колхоз трактористом, очень сильно стеснялся своего увечья, не ходил на танцы и долго не мог жениться.

Средний брат также получил травму глаза.

- Это случилось, когда он работал на токарном станке - стальная стружка в глаз отскочила. Брат продолжал видеть, но нерв был затронут, и голова у него как-то в бок стала дергаться. Инвалидности ему никакой не дали, потому что глаза на месте остались.

Рабочим он не стал, зато его взяли в милицию.

- Он на лошади объезжал все дороги и опушки леса. В лес тогда боялись ходить, потому что все говорили, что там засели немцы оставшиеся. Может, они там и сидели, конечно, но точно знаю, что по лесам прятались те, кто с войны дезертировал, литовцы, в основном. Они хулиганили очень здорово. А позже мой брат немцев собирал, чтобы отправить их куда-то.

Самую тяжелую травму получил младший брат Валентины Ефимовны. По ее словам, служил он где-то под Архангельском и во время учений попал под танк - ему поломало оба бедра. И если у первых двух братьев семейная жизнь сложилась более-менее счастливо, то младший стал сильно пить.

Расцвет колхоза в усадьбе

Главной достопримечательностью поселка Рощино и тогда была, и сейчас остается усадьба Грюнхоф (кстати, она уже пятый год реставрируется новым владельцем).

По словам Валентины Ефимовны, в конце 40-х здание выполняло множество функций.

- На верхнем этаже была школа, окна ее к ручью выходили. Учительница одна у нас была, старая такая бабушка, она же и печку топила, а мы ей дрова носили. Клуб был на втором этаже, то есть сразу над подвалом. Над клубом контора, в которой я бухгалтером работала. Окна ее тоже, как и у школы, в сторону нашего дома смотрели. Еще медпункт на третьем этаже размещался, рядом с ним – библиотека, окна которой в сторону леса.

Валентина Новикова. Дата снимка неизвестна.

Валентина Новикова. Дата снимка неизвестна.

Фото: семейный архив.

Колхоз поселка Рощино раскачивался медленно, но при председателе Петре Комарове, как вспоминает Валентина Ефимовна, он буквально расцвел.

- В 1954 году нам радио поставили, в 1955-м сделали свет. До этого керосинками пользовались, а то еще и лучину жгли. До Петра Лукича Комарова у нас председателем был некто Бернадский. Когда я пришла бухгалтером работать, их как раз судили за растраты. А вот при Петре Лукиче самое богатое наступило время. Он пришел и сделал колхоз миллионером. Жена его стала с нами в бухгалтерии работать. А жили Комаровы в Коврово в маленьком домике с низенькими потолками. То есть, они себе ничего не строили даже.

При Комарове ни одна их хозпостроек усадьбы Грюнхоф не простаивала без дела.

- Склады у нас были большие, в которых и мясо, и зерно, и мед, и все на свете хранилось. У нас ведь и свой свинокомплекс работал, и ферма, капусту выращивали, карпа зеркального разводили в прудах у романовского леса. Мы этих карпов себе по ведомостям на праздники выписывали. Завскладом, правда, была пьяницей. Она могла спокойно склад открытым оставить и уйти или спала там пьяной. Председатель меня уговорил, чтобы я ее место заняла. Летом, когда начиналась уборка урожая, мы работали по 18 часов. Мужики в поле вкалывали до 11 вечера, а мне надо было записать, сколько какой шофер перевез, сколько какой комбайн зерна сжал. А в 6 утра надо было уже нести отчет на разнарядку.

В 1966 году Валентина Ефимовна вышла замуж. В 1967 году она родила дочь Алену, а через три года – сына Сергея. В 1995 году женщина ушла на пенсию.

- Я считаю, что Рощино - это моя родина. В свою Шувалиху я ездила только раз еще, когда мне было лет 18 или 19. Нашего дома уже не было, только деревья стоят. Сегодня из всей моей семьи, переехавшей сюда в 1946 году, я одна уже осталась – остальные умерли.