Есть ли дедовщина на Балтфлоте?

ЧП в Челябинском военном институте, где старослужащие искалечили рядового срочной службы, обсуждается по всей стране. В Калининградской области, до сих пор под завязку напичканной войсками, отношение к любой «военной» теме особое. Тем более, у председателя регионального Комитета солдатских матерей Марии Бонцлер, которая поделилась с «Комсомолкой» своим мнением о положении в калининградской группировке вооруженных сил России. Батальон без «дедовщины» - То, что произошло в Челябинске, может произойти в любой воинской части, - говорит Мария Владимировна. - Лично меня в подобных ситуациях прежде всего не устраивает термин «неуставные отношения». Происходит подмена понятий. Уголовные преступления против личности скрываются за расплывчатой формулировкой, которая принижает значение происшествия. В Калининграде я знаю только одну воинскую часть, куда без страха отдала бы служить собственного сына. Есть такой батальон охраны штаба сухопутной группировки Балтфлота. Там замкомандира по воспитательной работе подполковник Василий Кравец действительно воспитатель по призванию. Солдаты– калининградцы имеют возможность почти каждые выходные побыть дома. Но… только если не были замечены в неуставных отношениях. Личный состав сам заинтересован в том, чтобы поддерживать нормальную обстановку в казарме. При этом в части есть ребята, которые находятся под следствием, или фигурируют в качестве свидетелей, или сами являются пострадавшими там, где раньше служили. У некоторых психическое состояние не самое лучшее. В общем, отнюдь не элита, скорее даже своего рода «отстойник». Хотя такое определение и не совсем корректно. От безысходности – в петлю - В остальных частях, что называется, полный набор. От «невинных» развлечений до очень серьезных правонарушений, - продолжает Бонцлер. - Много сигналов из воинской части в поселке Рябиновка. Командир там использует своих солдат для работы на одном из заводов Гвардейска. Надо полагать, не без выгоды для себя. Мы известили военную прокуратуру. Вскоре снова звонок из Рябиновки: по срочному распоряжению командира переписываются все документы, изменяются записи в журнале учета. Более того, есть подозрение, что в части имел место случай наподобие челябинского, пострадавшего тоже возили в госпиталь. И теперь спешно изымаются путевые листы. 1 января (как и в Челябинске, после новогодней ночи! ) матери солдата нынешнего, осеннего призыва, служившего в Черняховске, сообщили из части, что ее сын повесился. К счастью, он остался жив. Парень уже сунул голову в петлю ремня, который закрепил на трубе отопления, когда в помещение вошел сержант и поднял тревогу. Кстати, чуть раньше этот же солдат неудачно пытался вскрыть себе вены. После рабирательства выяснилось, что пятеро сослуживцев пригрозили его изнасиловать ночью, и мальчик просто не видел другого выхода из ситуации. Сегодня он в находится в психиатрическом отделении госпиталя. Но попробуй, докажи такое преступление! Военная прокуратура наверняка заявит: вот, если бы его действительно изнасиловали, тогда… А так просто постараются представить дело так, будто солдат решил «закосить» от службы. Комитет под запретом - Солдат одной из частей был избит сержантом за то, что неправильно начистил ему сапоги. Как и в Челябинске, истязатель бил по ногам. На голени образовался свищ, который не заживает уже полтора месяца. В госпиталь солдат попал, когда рана уже загноилась. Но его, не долечив, вернули в ту же часть! И избивший его сержант неотступно ходил за ним, требуя, чтобы мать парня забрала свое заявление в прокуратуру, а сам он изменил свои показания. Понятно, зачем это было сделано – военным срочно требовалось замять дело. Весьма показательно поведение командиров. Офицеры утром видели следы побоев на лицах солдат. И даже спрашивали о происхождении повреждений. Запуганные ребята бормотали что-то о том, что, дескать, сами упали, оступились и так далее. И офицеры делали вид, что верят всей этой чепухе! Думаю, что реальное положение с неуставными отношениями нам не известно, - делает вывод Бонцлер. - В комитет солдатских матерей обращается хорошо, если десятая часть пострадавших от «дедовщины». К тому же командование закрыло нам доступ в воинские части. Раньше, скажем, мы регулярно работали в полку, дислоцировавшемся в Гусеве. Сам командир признавался, что после наших посещений месяц может быть совершенно спокоен. Сегодня солдатских матерей заменили шефами. Ну, хорошо, те приехали, что-то там подарили и отбыли восвояси. А ведь мы, имя за плечами громадный опыт, чувствуем, какое напряжение царит сегодня в воинских частях. Добром это не кончится, и хорошо, если последствия будут не самые тяжелые.