Общество4 мая 2011 22:00

Экспедиция «КП»: среди людей и каналов прусской Голландии

Третью этнографическую экспедицию «КП» мы посвятили Славскому району – стране низин и каналов. Эти земли еще называют калининградской Голландией. Дело в том, что большая часть района находится ниже уровня моря.

Рыцари круглого стола

Добраться до Славского района из Калининграда можно, как минимум, двумя путями. Первый пролегает по московской трассе через Талпаки, а потом на северо-восток, в сторону Советска. Второй путь – через Полесск и Большаково. Несмотря на то, что в Талпаках вкусные чебуреки, мы выбрали второй вариант, рассчитывая позавтракать в Полесске.

В ожиданиях не обманулись. В центре Полесска обнаружилась симпатичная кулинария.

- Зайдите, не ошибетесь, они котлетки вкусные делают, - посоветовала местная жительница.

Мы были не первыми посетителями. Один из двух круглых пластиковых столов – таких, которые любили ставить в кафешках в лихие 90-е, - оккупировала веселая компания из четырех человек. Два парня и две девушки увлеченно обсуждали вчерашний вечер и строили планы на начинающийся день.

- Ты на работу не идешь?

- Да нет, какая работа…

- Мне две котлетки, - попросил я продавца. – Куриные.

- Берите, свежайшие, - ответила добрая женщина.

Следом за нами в очередь пристроился один из членов веселой компании из-за круглого стола.

- А мне «Зеленую марку», - попросил он.

- С утра пораньше, - буркнула продавец. - Сколько?

- Ну, сколько?! Ноль пять, конечно же!

Парень обернулся к нам и улыбнулся во всю ширину рта:

- Жизнь прекрасна!

Не знаю как жизнь, а котлетки оказались ничего. Свежие.

Большая жизнь Большаково

Ходит байка, что сразу после войны все населенные пункты будущей Калининградской области переименовали за одну ночь. Или за 24 часа, данные разнятся. Как бы то ни было, но названия очень часто удивляют. Даже ставят в тупик. Например, в глубинке Славского района мы столкнулись с поселком Дублинино. Не Дубинино, не Дублёнкино, не Дубинушкино, а именно Дублинино. Естественно, в Дублинино нет ничего, что хотя бы отдаленно напоминало столицу Ирландии город Дублин. «Гиннесу» предпочитают «Три медведя», Джойса не читают, в зеленых майках не ходят.

В большаковской кирхе теперь проходят православные службы.

В большаковской кирхе теперь проходят православные службы.

Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ

Рынок в Большаково. Товар разложили прямо на земле.

Рынок в Большаково. Товар разложили прямо на земле.

Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ

А вот поселок Большаково свое название оправдывает. Он и правда немаленький – второй по величине населенный пункт Славского района. Население – около двух тысяч человек. В Большаково сходятся и расходятся несколько дорог, в том числе и железная, есть сельская администрация, дом культуры, рынок под открытым небом, две немецкие кирхи (в одной из них православный храм с визит-священником), братская могила советских воинов, чебуречная, несколько магазинов и еще кое-что по мелочи. В Большаково даже есть собственный трамвайный маршрут – в самом центре поселка две колеи разрезают гранитную брусчатку. Маршрут не длинный, всего метров 50, поэтому вагончики на нем не ходят.

- Да какие трамваи? Отродясь не видел. Это все, что осталось от немецкой узколейки. Она от Черняховска шла, - поясняет местный житель Иван Дмитриевич. – Раньше здесь центр жизни был, а теперь, вот…

Ага, центр жизни. Как и во множестве других поселках Калининградщины – богатый патриархальный быт при немцах, сытая и оптимистичная, как жест бронзового Ильича, жизнь при колхозах-миллионерах. Теперь мало что осталось как от первого, так и от второго. И это самое грустное, что мы видим практически в каждой экспедиции. И независимо, в какой район приезжаем.

Впрочем, в обеденное время в Большаково и сейчас жизнь бьет ключом. На рынке продавцы разложили свой товар – в основном одежду из сэконд-хэндов – прямо на землю. Администрация поселения на лотки, видимо, денег не дает. Покупатели подходят, самозабвенно роются в кучах, прицениваются, примериваются… Рабочие вешают рекламный баннер на стену магазина. Бабушки обсуждают, сколько им правительство добавило пенсии, фонарный столб распух от объявлений. «Продается дойная корова. Недорого». «Требуется кассир и повар в чебуречную». «В субботу будет работать Большаковская баня в обычном режиме. Цена билета: взрослый – 46 руб., детский – 23 руб.». «В Большаковской зоне работает мастер по ремонту телевизоров и прочей бытовой техники. Пенсионерам и ветеранам войны – скидка – 15%».

Жизнь бурлит. Одно слово - Большаково.

Вам пандуса не хватает!

Недалеко от памятника красноармейцам стоит странное сооружение – громадная бочка, разрисованная яркими весенними красками. В бочке проделана дверь, к которой ведет узкая лестница. И вообще бочка – это не бочка, а т.н. «северный домик». В таких живут люди в условиях вечной мерзлоты. Каким-то норд-остом сооружение занесло в Большаково и теперь в нем магазин промышленных товаров.

- Да как торговля? Плохо, - говорит хозяйка торговой точки Любовь Шершенева.- Народ небогатый у нас стал. Работы-то нет. В основном в долг все даем.

Старинная арка в Большаково.

Старинная арка в Большаково.

Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ

В каждом сельском магазине (и не только в Большаково – практически везде) существуют специальные долговые книги, в которые все записывается. Рассчитываются люди после того, как получат зарплату или пенсию. Долги копятся и некоторые сельчане не в силах по ним рассчитаться. Долги становятся многолетними.

- Чиновники помогают вам? – спрашиваю. – Вы же все-таки малый бизнес. А у нас малый бизнес должны поддерживать, программы даже соответствующие имеются, фонды…

- Ждите! Сейчас вот пандус заставляют ставить. Для инвалидов. А вы же видите мой магазин. Какой тут пандус может быть? И для кого? У нас был в Большаково один инвалид, так он умер. А не поставишь пандус – штраф.

Любовь Алексеевна сокрушенно качает головой.

- Или еще. Была у меня урна. Стояла возле магазина. Так ее украли. Приходит инспекция: «Ах, у вас урны нет. Где»? «Украли», - говорю. «А заявление в милицию написали?» «Так что толку, все равно не найдут». В итоге – штраф 3 тысячи рублей. А для меня это деньги, знаете ли.

- Вы, наверное, за «Единую Россию» не голосовали?

- Да вы что! Какая «Единая Россия»? Я не пошла даже на выборы. Потому что бестолку.

Впрочем, в Большаково не все так грустно. Неподалеку мы слышим детский смех. Это – местная средняя школа. Мальчики и девочки увлеченно метут школьный двор. Рядом старается преподаватель.

- У вас субботник? – спрашиваю женщину.

- Не субботник, а урок технологий, - отвечает Галина Тихоновна Яковлева, учитель начальных классов. – Теперь так труд называется. Вот, занимаемся с третьим классом.

Подул ветер и на верхушках вековых лип, обступивших среднюю школу, ожили многочисленные большаковские птицы.

- Под музыку ворон, - пошутил фотограф.

- Ну что вы, молодой человек, каких же ворон? Это грачи. Под музыку грачей! Весна все-таки, весна…

И Галина Тихоновна мечтательно посмотрела вдаль.

Памятник советским воинам в Большаково.

Памятник советским воинам в Большаково.

Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ

Поворот не туда

После Большаково мы решили заехать на Большое моховое болото. Есть такой уникальный уголок природы в южной части Славского района. Как я прочитал в «Красной книге Калининградской области», - крупнейшее болото региона, где помимо прочего растет горная сосна и живут горные обитатели: орлан-белохвост и даже беркут.

- Вы их вряд ли увидите, этих птиц, это большая удача, - сразу разочаровал нас житель поселка Охотное. – Хотя сейчас больше их стало, особенно орланов. С тех пор, как поля перестали возделывать, удобрений нет, мелиорацию всю похерили, земля стала чистая и живая. Вот живность и пошла.

Как мы не старались, но кроме лягушек и каких-то малоприметных птах, в Большом моховом никого не обнаружили. Зато заблудились. Повернули случайно не в ту сторону и через несколько километров узкой дороги оказались в небольшом поселке. На пригорке традиционно возвышались руины кирхи из красного кирпича, рядом – не старый параллелепипед автобусной остановки, возле нее припаркован мотоцикл «Урал» с коляской, точнее, ее металлической основой, но без люльки. Чуть поодаль белел забор какого-то серьезного учреждения.

- Здравствуйте! – обратился к нам местный житель. Он шел со стороны кирхи с полным ведром молока.

- Здравствуйте! Как поселок называется?

- Громово. Молочка не хотите?

- Спасибо, нет. Мы в Полесске позавтракали.

Возле белого забора ковырялись несколько человек. Что-то ремонтировали. И вдруг я заметил, что поверх забора злобно змеится колючая проволока. Вспомнилось, что где-то в этих местах находился фашистский концлагерь «Хоенбрух»… Заключенные – преимущественно поляки, литовцы и евреи – строили каналы и дамбы, создавали знаменитую мелиоративную систему Восточной Пруссии.

- Ну и ну! Тюрьма что ли?

- Интернат тут, - ответил мужчина с ведром молока. – Психиатрический.

И мужчина поковылял дальше, а мы отправились в сельский магазин, который спрятался за автобусной остановкой. Магазин был оборудован роскошной немецкой печью. Возле печи стояла молодая женщина. Когда мы рассказали про экспедицию, она смутилась:

- Ну что вы меня спрашиваете. Вон с мамой поговорите.

Из-за перегородки вышла еще одна дама, постарше.

- Как жизнь? Живем потихоньку, - говорит Екатерина Николаевна. – Только место у нас глухое, добраться до цивилизации сложновато. Последний автобус ушел из Громово в тот год, когда мы и еще семь семей сюда приехали из Казахстана, - 30 октября 1998 года.

Немецкий мост недалеко от Громово.

Немецкий мост недалеко от Громово.

Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ

- Да, остановку два года назад поставили, но зачем, я не знаю.

- А как добираетесь до мира?

- На частниках. Скидываемся. 300 рублей до Большаково получается, 500 рублей до Славска. Иногда можно в школьном автобусе доехать, но не всегда берет. Раньше «скорая» еще из интерната подвозила, но сейчас нет. Говорят, перегруз. Такая вот беда. Ближайший банкомат – в Славске. Пенсию перевели – надо ехать, никуда не денешься. Нам еще повезло, что в поселке работа есть. В интернате психоневрологическом работает человек сто. И молодежь не бежит, детей много. Садик, конечно, не помешал бы…

- Как там зарплаты, в интернате?

- Я работала там санитаркой, - вступила в разговор дочь Татьяна. – Получала пять тысяч чистыми.

- А в сельском хозяйстве нет работы?

- Да какая работа? Вы же видите, залито все. Болото. А у нас земля ниже уровня моря. У немцев, говорят, все здесь было.

Кстати, немцы в Громово нередкие гости. Приезжают регулярно к мемориальному знаку, установленному в память о жертвах концлагеря «Хоенбрух».

- Красиво здесь летом, - вздыхает Екатерина Николаевна.

Житель поселка Громово.

Житель поселка Громово.

Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ

…На улице взревел движок мотоцикла. Три подростка забрались на «Урал», один из них каким-то образом пристроился в то место, где должна быть коляска. И уехали. Мы – следом.

Жители Громово предпочитают мотоциклы.

Жители Громово предпочитают мотоциклы.

Фото: Виктор ГУСЕЙНОВ

Заповедное место

Последний пункт программы – поселок Заповедное. Он примечателен неплохо сохранившейся немецкой кирхой 1858 года постройки, но еще больше – шикарной природой. Польдерные луга, расчерченные, как по линейке, мелиоративными каналами. Словно границы африканских стран. Хотя калининградская мелиорация уже лет 20 как в упадке, каналы если чистят, то крайне редко, земля здесь не только красивая, но и дорогая. Местные жители рассказали, что где-то к западу от Заповедного на берегу реки стоят три роскошные усадьбы. Одна якобы принадлежит владельцу московского колбасного гиганта Микояну, вторая, разумеется, - начальнику всей калининградской мелиорации. А третья продается – по ценам Рублевки. Главную достопримечательность – кирху – несколько лет назад кто-то прибрал к рукам. Огородил забором – не пройти. Вроде как новый владелец занимается реставрацией.

- А может клад ищут, - предполагает местный житель.

Население Заповедного – около 500 человек. Один из местных жителей – Кирилл Шевчук – приехал прошлым летом из Калининграда. Окончил философское отделение истфака РГУ имени Канта, устроился работать сельским учителем в среднюю школу.

- Я жил на Северной горе в Кениге. Утром просыпаюсь, а в моем саду дом торчит многоэтажный. Мне воздуха стало мало, вот я и уехал в Заповедное. Места здесь хорошие. В школу устроился. Историю преподавать пока не дают, - говорит Кирилл. – Боятся что ли? Учу детей географии и природоведению.

- С жильем помогли?

- Как сказать? В школе пока живу. В коптерочке, где раньше уборщицы размещались.

Мы застали учителя за общественно-полезным занятием. Он расчищал от кустов и грязи набережную канала.

- Чтобы дети могли речку видеть, а то ведь все заросло, - поясняет он. - Угостите сигареткой. Я курить вообще-то бросил, но так, иногда…

Кирилл оторвал от тонкой сигаретки фильтр, прикурил, с удовольствием затянулся.

- Местные как относятся к твоей общественной работе?

- По-разному. Бабушки говорят, молодец, в порядок все приводишь. А другие считают, что это идиотизм. Мол, полная глупость - не свою землю благоустраивать.

По словам Кирилла, большой тяги к знаниям у школьников не наблюдается. Хотя, буквально в тот день, когда мы приехали в Заповедное, две выпускницы местной школы стали лауреатами престижного конкурса Вернадского в Москве. Высокое жюри отметило их работу, посвященную кирхам в Заповедном и соседнем поселке Большие Бережки. А так, все как везде: свет знаний пленяет избранных.

- Тут разбили озорники стекло в школе, я все аккуратно заделал, получилась симпатичная паутинка из силикона. Пацанам понравилась. И что вы думаете? Это знак ребятне – надо еще бить стекла, - смеется Кирилл.

- Вы корреспонденты? – на крыльцо вышла директор школы Надежда Евгеньевна Щербакова. – Вот напишите, что население бежит из нашего поселка. Такая у нас проблема. А переселенцев нет, не приезжают. Нам бы побольше армян. Они трудолюбивые, деятельные. А то обидно получается, в соседних поселках армяне есть, а в Заповедное почему-то не спешат…

Если с переселенцами в Заповедном туго, то с животным миром порядок полный. На то и Заповедное. За 20 лет постсоветской разрухи зверье расплодилось необычайно.

- Смотришь иногда в канал, а там уж плывет размером с анаконду, - рассказывает Кирилл Шевчук. – А в школе осенью было нашествие мышей. Где их только не было?! Потом, смотрю, за мышами куницы стали охотиться. А потом и куницам стало несладко – на них начали охоту лисы…

Такой вот естественный отбор получается. Уходят люди – приходят мыши. Потом куницы. Потом лисы. Кто следующий?

Отчет о следующей этнографической экспедиции «КП» читайте в номере от 19 мая и на нашем сайте.