Роман Карцев: «Петросян и «Аншлаг» нанесли колоссальный вред нашему юмору»

Роман Андреевич, по его собственному признанию, остался в прошлом веке и именно прежнее искусство он ценит до сих пор больше всего.

С Романом Карцевым мы встретились в тихом ресторане гостиницы. Юморист как раз собирался пообедать. Слева пахло кофе, справа – супами. Тарелками никто не звенел и настроение не портил. Мы сели за столик, на котором уже стояла тушеная с мясом картошечка и салатик, украшенный ломтиком красной рыбы. Так и начали беседу.

- Это бедный стол, по сравнению с Одессой, - начал Роман Андреевич. - Если бы мы были в Одессе! Если я начну перечислять, что в Одессе ставят на стол, нам не хватит времени. Я когда поступил в театр к Райкину в 1962 году, он был на гастролях в Одессе, и я его пригласил домой к моей маме пообедать. Клянусь, его забрала скорая помощь, потому что он такого еще не ел. Он вообще очень сдержанно ел, потому что ему нельзя было полнеть, жена за ним следила. А тут он был без жены. И он ел все, что было на столе: фаршированную рыбу, форшмак, бульон с мондалах и так далее. Честно говоря, у него заболел живот. И когда я его еще раз позвал, он сказал: «Больше не пойду». И так в каждом доме в Одессе. За исключением фаршированной рыбы, которую делают отдельные люди – моя мама. А так у одесситов первое дело – это еда. Накормить человека для них самое главное. Это закон. Главное блюдо есть и тут, в ресторане, - борщ. Если бы мы были в Одессе, на столе была бы водочка, селедка с картошкой. Обычные вещи. Винегрет. Рыба жаренная. Может быть, камбала, может быть, барабулька. Да все что хотите. Но сейчас это очень дорого.

- У нас тоже камбала есть.

- Да? А, у на да. У вас же море. Может быть, она другая?

- Она не очень крупная.

- Не. Это не камбала. Камбала – 5, 6, 8 килограмм. Это настоящая камбала, с шипами.

- Где в Одессе лучше кушать: в ресторане или в гости к кому-то напроситься?

- Рестораны хорошие, везде кормят хорошо. Но дорого.

- Но хорошо.

- Но хорошо. Дома по-разному. Но рестораны что в Одессе, что на Брайтоне, - от души. Если плохо покормят, ты больше не придешь. Есть национальные украинские рестораны с галушками, варениками с вишней.

ПРО КЛОУНОВ В ДУМЕ И ЖИЗНИ

- Вы коллекционируете клоунов. В Светлогорске что-то нашли?

- Нашел и очень много. Четыре штуки. Они разные, из керамики смешные, хорошие. Я не в одном городе столько не покупал, кроме Питера и Москвы, где их много. А в таких городках – редкая вещь. Это рекорд.

- И сколько их у вас уже?

- Штук триста. Из Америки, Австралии, Израиля, Египта, из Франции, из Китая, Италии. Наши не делают клоунов. Если делают, то вручную, в художественных салонах. Это редко бывает. А так они все привозные.

- А самый старый какой у вас?

- Есть. Еще от папы остался. Он, наверное, 50-го года выпуска. Очень неказистый, но дорогой, симпатичный.

- На полках клоунов храните?

- У меня закрытые шкафы, стеллажи. Уже некуда ставить. Жена обещала купить еще один шкаф. А что они мне будут дарить? Они знают, что я собираю клоунов и дарят их. Нет бы, машину большую подарить, или костюм. Нет - клоунов несут! Очень легко. Зато я знаю, что мне подарят, и готовлюсь к этому.

- А у нас в стране много клоунов?

- Много. Жириновского называют клоуном. Я обижаюсь. Потому что клоуны очень хорошие люди, несут добро и юмор. А когда его называют клоуном, мне за клоунов обидно.

- А другие?

- В думе-то? Или в жизни? И там, и там хватает. Их можно везде увидеть. Их много среди чиновников, среди артистов. Не хочу называть их клоунами. Недостойного человека нельзя так называть! Меня в школе иногда называли паяц (имеет ввиду шут, клоун - Авт.). Я жутко обижался, драться лез. А потом понял, что это самое благородное звание.

Есть два стереотипа: Швондер и Шариков. Булгаков написал гениально, и это встало именем нарицательным. С тех пор эти персонажи шагают по стране. Остап Бендер, которого считали пройдохой – это интеллигентный человек по сравнению со Швондером.

- А настоящие клоуны, в правильном понимании этого слова, у нас остались?

- Очень мало – раз, два и обчелся. У нас был очень хороший цирк. Теперь он весь разбежался. Все клоуны уехали за границу, там больше платят. У нас в цирковом училище учатся, а работают в Америке, в Лас-Вегасе. Это и акробаты, и жонглеры. Я их там видел – талантливые ребята.

Были у нас клоуны: Никулин, Олег Попов, Енгибаров. Попадаются среди артистов потрясающие клоуны. Например, Мкртчян – трагический клоун, как и Никулин. Клоуном мог быть и Смоктуновский, и Юрский. Я последнее время мало в цирк хожу, хотя всегда его любил и детей, и внуков водил. Сейчас хорошую программу встретишь редко.

«ПУГАЧЕВА ЖАРИЛА НАМ СО ЖВАНЕЦКИМ ЯИЧНИЦУ»

- Можете назвать хорошего современного юмориста?

- Себя могу назвать, Жванецкого и Максима Галкина. Хотя он уже не наш жанр, это жанр пародий. Но парень талантливый.

- Но показывают его как-то мало, пропал он.

- Ну а сколько можно набрать пародий? Галкину надо находить другой жанр.

- Что, хватит уже?

- Конечно. Сколько можно Борю Моисеева пародировать или кого-то из эстрадных артистов? И артистов-то этих не много. Он уже всех спародировал.

- Так что же Галкину делать?

- Это вы меня спрашиваете? Это вы его спросите! Думаю, он и бизнесом будет заниматься с Пугачевой или еще что-то. Он найдет что-то, он парень умный. Он у меня выступал, когда я отмечал 50 лет на сцене в Ленинграде. Ко мне приезжали многие артисты. А Галкина я из всех эстрадных артистов уважаю. Интеллигентный он, у него нет пошлости. Он много лет уже работает. Я его давно еще в тусовке видел. А сейчас он взял и построил замок в деревне Грязи. А с Пугачевой мы давно знакомы. Нам с Витей Ильченко ее когда-то давали в нагрузку. Первое отделение работала она, ее никто не знал, а все шли на нас. Так мы и познакомились и до сих пор в хороших отношениях.

Знаменитый дуэт Карцева и Виктора Ильченко просуществовал на сцене больше 20 лет.

- В гостях у них в замке были?

- Нет. Не зовет, а меня это и не интересует. Я бы и не поехал. Я не люблю смотреть чужие Пенаты. Посмотреть коллекцию картин мне интересно. А смотреть, как люди живут – это даже не прилично. Ходят, водят: «Смотрите, это второй, это третий этаж. А там башня». В Америке это не принято. Скромнее надо быть! Хотя в Америке тоже есть придурки типа Леди Гаги. Но есть и люди вроде Роберта де Ниро. Они никогда не поведут домой показывать свои хоромы.

В гостях у Пугачевой я был, когда она еще жила в однокомнатной квартире. Она, помню, делала нам со Жванецким яичницу. Это было в 1975 году. Бывала она и в офисе нашего театра: в Новый год, в день рождения. Меня приглашала к себе на юбилей недавно. Мы поддерживаем отношения.

«НА ТУСОВКИ НЕ ХОЖУ. ГРУСТНО»

- Есть такое выражение «Смех сквозь слезы». Мне оно очень нравится.

- Это самый высокий смех. Это трагикомичность. Нет ничего выше! Я такой жанр очень люблю.

- На что вам сегодня смешно и одновременно грустно смотреть?

- Все грустно. Самая великая наша трагикомедия это фильм «Не горюй» Георгия Данелия. А хороших комедий у нас мало. Потому что жизнь в России сложная. Александровские комедии с Любовью Орловой - это все было фуфло, подражание американским мюзиклам. Легкая красивая жизнь, базары полны, продуктов полно. А в магазинах ни хрена не было! Все это после войны через меня прошло. Я не люблю комедии Гайдая, потому что они фальшивые. Они сделаны фарсово. А фарс нельзя играть фарсово, а нужно играть очень серьезно. Они рожи строят, комикуют, там много трюков. Такое развлекательное кино тоже может быть. Но мне такое кино не нравится. У Рязанова бывают очень трагикомичные фильмы.

- Эльдар Рязанов, говорят, неважно себя чувствует.

- Он старенький уже, конечно. 85 лет. Я давно с ним не виделся. Он живет на даче. Я живу в другом конце города. А на киношные тусовки я не хожу. Он ходит. Его привозят, помогают. Но он еще держится, молодец. Ему это интересно. Он какой был любознательный, такой и остался. А я не люблю тусовки эти. На них мне грустно смотреть. Приезжают люди погулять, покушать, повидаться. Эти все московские фестивали я называю семейной радостью: знакомых встретить, обняться, посплетничать, посмотреть, кто и во что одет. У нас все это похоже на пародию. Берут пример с американских красных дорожек. А ходить-то по ним некому. Только женщины у нас красивые. «Идет по дорожке Верник»! Тоже мне артист. Ну, неплохой. Но все же на красную дорожку не тянет. Печально становится, когда они все улыбаются и надевают платья. Ну, деревня пришла на фестиваль! В регионах, наверное, поскромнее. А Москва…. Пригласили на кинофестиваль одного Бреда Питта и бегали за ним, как за обезьяной. Вот и весь фестиваль. А Михалков стоит и делает вид, что это грандиозно. Не знаю, может быть, фильмы были хорошие – я не видел. Но торжественная часть - и закрытие и открытие - очень скучно. Ругают Америку, а все равно все у нее берут. И все время поливают ее, во главе с Задорновым (смеется).

- Вы и его не любите?

- Нет, почему. Просто у него система такая. Он поливает Америку и имеет успех. И зрителям нравится, иначе не ходили бы. Он парень умный, писать, правда, бросил. А писал неплохо. А сейчас стал шутки с заборов снимать. И вот, сидят пять человек авторов, придумывают ему шутки и он чешет. Рассуждает неплохо. А то что делает – это типичный американский шоу бизнес.

- А вы пишите сейчас?

- Полгода уже не пишу – болел. А так – написал две книги, еще третья почти есть. Не знаю, буду издавать или нет. Это живые рассказы, случившиеся со мной. 20 рассказов о Брайтоне. Есть 10 писем Вите Ильченко. Я ему туда пишу (показывает пальцем на небеса), он мне обратно. Он же ушел в 1992 году и не знает, что у нас происходит. Я ему про все рассказываю, про Депардье, например. Интересная переписка.

Но я артист, я не писатель. Мое слово – импровизация. Я сажусь и не знаю, что буду писать. Диалоги сами собой рождаются. А настоящий писатель продумывает от начала до конца монолог, чуть ли не книгу.

- Вы как-то говорили, что мы живем в эпоху примитивизма. Сейчас тоже так думаете?

- Если живопись брать – то да, пошла в сторону примитивизма. В Москве было сколько прекрасных художников? А в Одессе? Теперь нет. Я не понимаю нынешнее искусство, вычурность. Нужно стоять и додумывать за художника – что же он хотел этим сказать. А за этим все тянется. В футбол играют черные игроки. По пять, по шесть иностранцев в команде «Шахтер». Выходят, словно прямо из шахты. Умыться не успели. Это не свойственно России. И это грустно. Спорт вообще стал денежным.

В театре то же самое. Артисты сляпают антрепризный спектакль и поехали. Есть ребята, которые держатся. Женя Миронов, Сережа Безруков. Они хотят продолжить русский театр. А есть те, которые катаются на роликовых коньках по сцене. Бардак во всем: и в экономике, и в промышленности. Вся страна на роликовых коньках катается.

- К такой жизни привыкли?

- Не могу привыкнуть. Я остался в том веке и то искусство мне нравится. Я не хочу в СССР, не дай Бог. Но какие были артисты, композиторы, певцы! Все это исчезло и превратилось в попсу. Есть Шура, есть группа «Ленинград». А вот, сделали проект «Один в один». Это безобразие, а не искусство. Делать людей похожих на тех, которые жили или живут! Обезьяны. И у этой программы самый высокий рейтинг. Вот к чему привело сегодняшнее искусство – к подражанию, пародиям и камеди-батлам.

- Чувство юмора можно в себе взрастить?

- Если ходить на «Камеди-клаб» и на Петросяна, можно так взрастить, что потом не будешь знать, как от этого отделаться. Петросян и «Аншлаг» нанесли колоссальный вред нашему юмору. «Камеди-вумен» - способные девочки, ничего не скажу. Но то, о чем они говорят это пошло и жуть, даже стыдно приводить цитаты. На таком юморе выросло уже одно или два поколения. Они уже наш юмор не воспринимают. Понимают только шутки ниже пояса, только секс, только геи и тому подобное. Жутко хохочут. А, по-моему, это катастрофа. Проект «Голос» мне нравился. И то он не наш, а заимствованный. Наш – только КВН и то его Масляков испортил до невозможности. Все острое вырезают. Студенты несут чушь, а должны быть самыми прогрессивными. Почему им не говорить о пенсиях, о стариках, которые умирают, о злободневных делах?

- Давайте о чем-нибудь хорошем. Ваша жена же из Калининграда!

- О, вот это хорошо (смеется). Единственное хорошее, что у меня есть это жена. Виктория замечательно готовит: на нас и на детей, внуков. Я очень тяжелый человек, а она – мое счастье. Заботится обо мне, следит за мной. Чудная женщина, мы с ней уже 42 года. Ее папа был военный. В Калининграде он служил после войны, потом их перевели в Одессу.

У нее был два дня назад день рождения. Она сказала: «Хочу голубой янтарь». Я весь Светлогорск обошел – нет такого.

- Это вам в Доминикану надо – его там добывают, не у нас.

- В Калининграде тоже не найду? Все. Тогда привезу ей своих клоунов.

О РАКАХ

- Номер «Раки» я не исполняю уже много лет. Если просят, я говорю, что не могу его вспомнить. Мол, потерян секрет исполнения. Я могу рассказать о «Раках», но исполнять не буду. Да и как? «Я вчера видел раков за 566 рублей» - как это играть? В Одессе один рак стоит два доллара, а когда-то был 20 копеек. Сейчас это дорогое удовольствие. Раки редко бывают большие. Местных в Одессе ловят. Но лучше всего раки из Армении и Ростова. Но раки не те уже.

ИЗ ДОСЬЕ «КП»

Роман Андреевич Карцев (настоящее имя Роман Аншелевич Кац) родился 20 мая 1939 года в Одессе.

В 1956 году, после школы, пошел работать наладчиком на швейную фабрику «Авангард». Тогда же начал выступать в драмкружке дома культуры моряков. В 1960 году получает приглашение в самодеятельный студенческий театр «Парнас-2» при одесском институте инженеров морского флота, где знакомится с будущим постоянным партнером Виктором Ильченко и автором текстов Михаилом Жванецким.

В 1961 году переехал в Ленинград и был принят в Театр миниатюр Аркадия Райкина, где по совету Аркадия Райкина взял сценический псевдоним Роман Карцев.

В 1969 году вместе с Ильченко и Жванецким вернулся в Одессу.

После смерти Виктора Ильченко (в 1992 году) выступает на эстраде с моноспектаклями.

В кино наиболее заметные роли сыграл в картинах «Собачье сердце», «Небеса обетованные» и «Мастер и Маргарита».

Заслуженный артист РСФСР, народный артист России.