Семён Бульба: «Рукопись нам не вернули. А мы, как дураки, от руки всё написали, в одном экземпляре…»

Семен Бульба

Фото: Предоставлено рекламодателем.

Кто не читал в детстве «Трех мушкетёров»? Или не видел фильма? Экранизаций этого романа Дюма много. Советский, да и российский уже зритель, конечно, вырос на знаменитом приключенческом фильме Георгия Юнгвальд-Хилькевича.

Кажется, лучших мушкетеров уже и не создать. Но история эта продолжает вдохновлять режиссёров, в том числе и театральных. Так и у нас в Калининграде у народного артиста России, режиссера Михаила Салеса появилось желание поставить своих «Трех мушкетёров» на сцене драмтеатра (в 69-м творческом сезоне его можно будет увидеть только 14, 15 и 21 мая, - Прим. ред.). Начался поиск инсценировки. И не просто драматургического переложения романа на театральный язык, а желательно талантливого, с юмором, с песнями и обязательно романтичного.

К своему удивлению, обнаружила, что инсценировок «мушкетёров» для драмтеатров на русском языке создано крайне мало и все они из прошлого века. Первая была написана еще до революции, ещё одна - в пятидесятом году Станиславом Радзинским и ещё одна - в девяностых Еленой Греминой, вроде бы все. Но тут в Сети обнаруживаю текст инсценировки музыкальной комедии «Три мушкетёра» двух авторов: Леонида Филатова и Семёна Бульбы. Читаю - отличная инсценировка, но вот беда, в тех местах, где должны быть песни персонажей, отсутствуют стихи. Просто в скобочках написаны пояснения , например, здесь Д’Артаньян поет куплеты о любви к Констанции. Но стихов нет! А ведь это должны быть не чьи-то стихи, а самого Филатова! Кто из нас не восхищался его сказками про Федота-стрельца удалого молодца? Неужели он не успел их написать, а если всё-таки написал? В предвкушении найти не менее остроумные и яркие поэтические тексты для мушкетёров я начала разыскивать полный текст инсценировки. Где его искать? Конечно, у авторов. Народный артист России Леонид Алексеевич Филатов умер в 2003 году. А Семена Александровича Бульбу я нашла буквально за несколько минут через социальные сети (как бы мы без них жили!). Театральный режиссёр, преподаватель школы-студии МХАТ вполне может оказаться соавтором Филатова. Пишу ему письмо. И, о радость, он действительно оказался тем самым Семёном Бульбой, который написал музыкальную комедию «Три мушкетёра». По моей просьбе Семён Александрович поднял свои архивы и нашел рукопись, напечатанную ещё на машинке (ведь писалась она еще в начале семидесятых) с многочисленными рукописными правками и его, и Филатова, а главное - со стихами! Бандеролька с копиями рукописи пришла к нам в театр, и началась работа над спектаклем.

Галина Ярось, заведующая литературно-драматургической частью драмтеатра

Семён Бульба, автор текста музыкальной комедии «Три мушкетёра» об истории его создания, о Леониде Филатове и судьбе их пьесы

Предложение поставить «Трех мушкетеров» в московском ТЮЗе я получил на второй год работы там после института. Посмотрел все инсценировки, какие были. Последняя была та, которую делал Радзинский. Но мне как-то это всё не подошло. И тогда главный режиссёр сказал: «Напиши сам». Я удивился, задумался, сразу рассказал об этом Лёне.

Леонид Филатов

Фото: Предоставлено рекламодателем.

Мы с ним к этому времени уже дружили года три. Познакомились случайно в общежитии ГИТИСа, в гостях у одной прекрасной девушки. Я приезжал к ней из Санкт-Петербурга, где учился тогда на третьем курсе, и однажды застал у нее ещё одного молодого человека – Лёню, по фамилии Филатов. Подружились. И, уже закончив вузы, продолжали встречаться, общаться. Лёня был приглашен в Театр на Таганке, а я стал работать режиссёром Московского ТЮЗа.

В те годы у нас с ним была одна общая проблема – жильё. Как молодым специалистам, нам полагалась хоть какая-то комната, хоть в общежитии. Но вместо жилья мне дали 30 рублей в зубы на съём. А на тридцать рублей в то время можно было снять только что-то из категории «тринадцатый проезд Марьиной рощи». Мы часто, то он, то я оказывались без жилья. Причина понятная - по нашим студенческим правилам, если снял жильё - ты должен пригласить на новоселье всех своих друзей. И очень часто после такого новоселья хозяева снятого жилья нас просили его сразу же и покинуть. Вот мы и перебивались друг у друга. То он жил у меня, то я у него. В зависимости от того, у кого на тот момент оказывалась крыша над головой. У Лёни такая проблема возникала чаще. Он ведь был актёр, и у него обычно больше бывало гостей – весь актёрский молодняк Таганки. А я был всё-таки «серьёзный человек, режиссёр».

В этот период мы уже начали с ним вместе что-то делать на молодёжных секциях СТД. Он был совершенно безотказным человеком и постоянно что-то создавал. Было такое ощущение, что у него что-то накапливалось и он хотел это куда-то выдать, выплеснуть. Он тогда писал в основном какие-то короткие тексты. В основном стихотворные. На Таганке был общим любимцем. Потому что как какой капустник, то все сразу к Лёне.

И вот когда я рассказал ему про «Трёх мушкетёров», он тут же «Давай!». Что «давай»? Надо же сначала придумать, - ради чего всё это затевать. И я говорю: «Вот есть девиз мушкетёров «Один за всех и все за одного». А вот у ребят из группы «Битлз» тоже есть текст «Мы не каждый за себя, а все друг за друга». Предлагаю, давай четырех битлов сделаем?». Он сказал «Потрясающе! Давай. Но только если ты возьмешь туда песни «Битлз», то .!». Я говорю: «Ты что, соображаешь, как я возьму туда песни «Битлз», нас же никто не пропустит!» Вы же представляете, какое тогда время было? Нельзя же было просто взять битлов, надо было это же как-то обосновать. И мы начали сочинять. Когда был готов первый акт, решили показать его главному режиссёру. Если скажет, что нормально, тогда делаем дальше. Главный прочитал, потом внимательно на меня посмотрел и спросил: «Вы хотите работать в театре?»

- Ну, вообще-то да.

- Понимаете, мне нравится. Но вы же должны будете показать этот материал в Министерстве культуры в репертуарном отделе.

- Ну и что? У нас есть классный завлит, она пойдет в Министерство и скажет там что нужно.

- Нет. Подставлять завлита и меня не надо. Берите рукопись, идите туда, находите более-менее знакомого человека и показываете ему. При этом говорите, что вам театр этого не поручал. Это вы сами, по собственной инициативе решили.

Мы с Лёнькой поперлись туда. У дверей министерства он говорит:

- Ты иди, я здесь подожду.

Рукопись

Фото: Предоставлено рекламодателем.

- Как так? Мы же вместе писали. Ты артист Таганки, Любимова все любят, это знамя, тебя в лицо знают!

- С тобой нормально поговорил твой главный. А с Петровичем я не настолько близок и не настолько широко известен. Тебе сказали не подводить никого. Значит, я тоже не должен подводить Петровича и всех моих. Иди, иди, у тебя получится.

Я и пошёл. Зашёл в репертуарный отдел. Они сказали: «Через три дня приходите». Через три дня пришел, меня вызвали к госпоже по фамилии Хамаза, она тогда руководила театрами. И с порога мне:

- Вы что, с ума сошли?!

Не сошёл. Я был тогда послушный. Рукопись нам не вернули. А мы, как дураки, от руки всё написали, в одном экземпляре… Стали думать, что делать дальше. Нашли новую идею. Мы с Леней были оба провинциалы, прискакали завоевывать Москву. И, как Д’Артаньяны, не имея ни одного экю в кармане, «мечтали купить Лувр». Лёне понравилось. Вот только он предложил немного в сторону Сирано уклон сделать, пусть только Д’Артаньян в стрессовых ситуациях, в минуты радости, печали, любви, невзгод говорит стихами.

Естественно, стихи писал Леня. Иногда это получалось у него под впечатлением от какой-то ситуации. Вот эти строки он написал за пару ночных часов в поезде Москва - Ленинград:

Господь, прости мои грехи!

Прости и ты меня, подружка!

Ещё не пели петухи,

Ещё мокра от слез подушка,

Ещё колючий холодок

Щекочет теплые лопатки,

Ещё заботливый сверчок

Даёт понять, что все в порядке.

Ещё дремота ясных луж

Не растревожена ногами,

Ещё не знает спящий муж,

Как неудобно спать с рогами,

Ещё над крышами темно,

Но долг велит сердцам расстаться,

Не затворяй за мной окно,

Теплынь на улице, Констанция!

Случилось это так. Если у нас что-то не складывалось, не шло, мы просто садились в поезд и ехали с ним в Питер. Часто так делали. И вот как-то в одну из таких поездок Лёня увидел девушку-проводницу. Он был очень влюбчив, это нормальное состояние в том возрасте, в каком мы тогда были. Лёня сразу куда-то исчез, время от времени появлялся, спрашивал, не осталось ли у нас каких-нибудь денег, надо что-то купить, и опять уходил, а потом где-то на станции «Дибуны» вернулся огорчённый со словами: «Будь прокляты эти Дибуны» и говорит: «Ну что, будем писать пьесу?» К семи утра прочитал мне эти стихи.

Я сказал:

- Всё супер. Вот что значит пережить замечательную ночь.

- Пауза… Смотрит на меня испепеляюще.

- Ладно. Прости. А чем сцену закончим?

- Он выпрыгивает в окно и попадает на круп лошади.

- Нет, давай так, он выпрыгивает в окно и попадает на хвост кошке. Она кричит: «Мяу-у-у!». И мы таким образом снимаем романтический пафос стиха и насыщаем драматизм события. Так мы писали свой первый вариант пьесы, он называется «Шевалье Д’Артаньян».

Я начал её ставить в ТЮЗе. Арамиса, кстати, у меня репетировал Игорь Старыгин. Д’Артаньяна - Володя Качан. Был срепетирован первый акт. Но потом случился отпуск. А после отпуска сменилось руководство театра. Главный режиссёр ушел в театр Моссовета. Директор подумал, что не стоит рисковать, имея дело с молодым, не очень сговорчивым режиссёром. И решил ставить своих «Трех мушкетёров» с другим режиссёром и по другой инсценировке. Её авторы Марк Розовский и Юрий Ряшенцев впоследствии напишут и сценарий для телефильма «Три мушкетёра» Юнгвальд-Хилькевича.

А нашу с Лёней пьесу «Шевалье Д’Артаньян» через три года я поставил в Софии в «Театре младежта». В России её никто не ставил. Но зато нам тогда же предложили её переработать для Московского театра мимики и жеста – театра для глухонемых. В июне 1974 года состоялась премьера. Музыку для этого спектакля написал Соловьев-Седой. Этот спектакль участвовал во Франции в Международном фестивале и занял там первое место. Говорят, что наш тогдашний советский Театр мимики и жеста был одним из самых лучших в мире.

После этой постановки к нам обратился Ростовский театр музкомедии с просьбой переделать нашу пьесу «Шевалье Д’Артаньян» в музыкальную комедию. Мы сделали это, так родился вариант «Трех мушкетёров», по нему и будет поставлен спектакль в вашем театре.

При работе над этой пьесой у меня здесь легче шел текст, чем в «Шевалье», в этом тексте больше поэзии, больше ритма. Я не настолько музыкален и точен в ритме, как Леня. Он так замечательно чувствует любой стих. Часто говорил: «Нет, нет, убери это слово. Оно ритмически не подходит». Я просто поражался. Он был блестящий стилист. Он мог играючи, в любом стихотворном размере любого поэта сочинить с ходу текст, точно попадая в стилистику именно этого автора. Я так ему счастливо завидовал, поражался и получал удовольствие неимоверное.

Лёня в молодости был просто комком нервов. Потом он становился уже другим, более уверенным, иронично-сдержанным, саркастичным, глубоким и мудрым. Когда начинал говорить, ощущение колдовства, просто гипнотизировал. И до самого конца дней своих он не потерял искренности и во всех своих проявлениях был настоящим.

Для справки: Семён Бульба - заслуженный деятель искусств Российской Федерации, профессор Школы-студии МХАТ, дисциплины: основы режиссуры, сценографическая композиция, генеральный директор РОО «Товарищество режиссёров». Режиссёр-постановщик многочисленных спектаклей в России и за рубежом - в Японии, США, Франции, Португалии и других.

На правах рекламы