Премия Рунета-2020
Калининград
+8°
Boom metrics
Общество17 февраля 2022 22:54

Внучка узника лагеря Шталаг 1А: «От дедушки мне передалось чувство благодарности к советским освободителям»

Жительница Милана Валентина Паризи написала книгу о Калининграде для итальянцев
Валентина Паризи надеется разыскать родственников владельца портсигара, найденного на Балткосе.

Валентина Паризи надеется разыскать родственников владельца портсигара, найденного на Балткосе.

Фото: Предоставлено героем публикации

История с итальянским портсигаром, найденным в конце января на Балтийской косе, получила неожиданное продолжение. К поиску родных Аурелио ди Джулио (судя по рисунку на крышке портсигара, он был узником лагеря Шталаг 1А, находившегося у поселка Штаблак – сегодня это окрестности поселка Долгоруково Калининградской области), присоединились федеральные издания.

Та самая цинковая коробочка, принадлежавшая, судя по всему, Аурелио ди Джулио.

Та самая цинковая коробочка, принадлежавшая, судя по всему, Аурелио ди Джулио.

Фото: Сергей Дустин

Новости о находке разошлись по тематическим пабликам и группам, отправлялись запросы в МИД Италии и даже в Ватикан. На этой волне присоединилась к расследованию и жительница Милана Валентина Паризи.

«Каждое Рождество вспоминал о голоде»

Интерес Валентины вовсе не праздный. Ее дед, Джованни Маньяги Делфино, тоже был военнопленным, отказавшимся с осени 1943 года воевать за Гитлера и Муссолини. И главное – он тоже был узником лагеря Шталаг 1А.

Аусвайс, принадлежавший Джованни Маньяги Делфино.

Аусвайс, принадлежавший Джованни Маньяги Делфино.

Фото: из архива семьи Делфино.

Полученную психологическую травму дед Валентины пронес через всю свою жизнь. Это состояние даже передалось его детям и внукам. Когда вся семья собиралась на Рождество и стол ломился от угощений, Джованни вдруг начинал вспоминать о голоде, который пережил в лагере. Он говорил о лагерной баланде, которой кормили узников; о выковырянной из земли мерзлой гнилой картошке; о товарище, подорвавшемся на противопехотной мине…

Джованни Делфино с женой и дочкой. Конец 1940-х.

Джованни Делфино с женой и дочкой. Конец 1940-х.

Фото: из архива семьи Делфино.

Валентину эти разговоры выводили из себя. Она выбегала из-за стола, начинала рыдать или просто затыкала уши.

- Я не понимала, почему мой дед должен был каждое Рождество возвращаться в Кёнигсберг! – говорит она. – Ведь в кругу семьи было так хорошо, а он как будто бы не был с нами. Будто бы мыслями он еще оставался в лагере…

В 2007 году Джованни умер. Однако тревожность дедушки передалась внучке. Вероятно, ее выбор иностранных языков в университете тоже был связан с этим чувством – Валентина стала изучать немецкий и русский. В конце концов она решила съездить в Калининград и написать об этом книгу.

- Мы – третье поколение выживших, - говорит она. – Однако наши предки, бывшие непосредственными участниками тех событий, очень мало нам рассказывали, чаще они просто молчали. Они передавали нам свою травму как наследство. Не нам их судить. Хотя не судить тоже трудно. В общем, я много думала о рассказах дедушки и еще больше – о его молчании. И однажды я поняла, что хочу поехать в Калининград и в то место, где находился лагерь.

«Город, поменявший угол зрения»

Книга Валентины не просто посвящена судьбе одного из узников. Итальянку также заинтересовало, как самая восточная провинция Германии после войны вдруг превратилась в самую западную область Советской России.

- Ваш город как будто бы поменял угол зрения. Он граничил с Востоком, а теперь, получается, находится на границе с Западом, - продолжает Валентина. – Мне стало также интересно, как география повлияла на судьбу города, и поэтому мои рассуждения на эту тему также есть в книге. Вообще итальянскому читателю, мне кажется, сложно понять это, но я попыталась объяснить.

Через непростую историю Кёнигсберга-Калининграда Валентина решила выйти на еще одну важную, но не менее сложную тему для Италии – тему судьбы военнопленных IMI (Italienische Militär-Internierte, итальянские интернированные военные).

- Эта малоизвестный эпизод в истории нашей страны, - говорит автор. – После войны его пытались замолчать всеми средствами. Послевоенная Италия была демократической страной. Ее идеология строилась на противопоставлении идеологии нацизма и мифе о массовой поддержке партизан, воевавших за свободную Италию. Как и в Советском Союзе, власти нашей страны считали, что узники лагерей могли быть связаны с нацистами и фашистами, поэтому никакой помощи им как пострадавшим не было оказано. Они якобы шли на компромиссы и просто пытались выжить. Только с 80-х начали печататься какие-то мемуары участников тех событий. Но переломить тенденцию не удалось.

- Но если эти люди отказались поддержать нацистский режим Гитлера и фашистский Муссолини и попали за свою позицию в лагерь, то почему они не могли использовать этот козырь? Их ведь тоже можно считать антифашистами.

- Это очень болезненная тема, потому что не все эти люди были сторонниками республики. Мой дедушка был социалистом. Но среди итальянских военнопленных были не только левые. В плен попало очень много монархистов или сторонников Пьетро Бадольо (маршал Италии, возглавивший страну после свержения Муссолини. – Ред.). В общем, единства не было, поэтому и после войны отношение ко всем интернированным было сложным.

Плен и тернистый путь домой

- Вам удалось отследить путь вашего дедушки в Восточной Пруссии?

- Да. Служил он в армейском инженерном корпусе на севере Италии, на границе с Австрией. 9 сентября 1943 года его арестовали. Потом привезли в Больцано, где проходил сбор военнопленных, и оттуда отправили на восток. У меня даже сохранился его лагерный аусвайс. Из Штаблака отправили на сельхозработы. Он вынужден был работать на восточнопрусских фермеров. С этим у него возникли огромные трудности, потому что в Милане он был электриком. Раньше он никогда не жил в деревне, и опыта сельских жителей у него не имелось. Немцы даже хотели обвинить его в саботаже, когда он сделал что-то не так. Потом моего деда перевели на кёнигсбергскую верфь Шихау (сегодня судостроительный завод «Янтарь». - Ред.). Чем ближе был штурм Кёнигсберга, тем отчетливее он слышал артиллерийскую канонаду. А когда начался артобстрел, дедушка укрылся вместе с другими рабочими в одном из подвалов, где просидел три дня. Он рассказывал, что, когда вышел из убежища, вокруг были одни руины. Его товарищи нашли труп лошади и начали разделывать его – все были очень голодными. Дедушка на тот момент тоже не ел три дня, однако отказался от еды – знал, что ему станет плохо.

- А какой была встреча с Красной армией?

- Он боялся, что его могут принять за немца – на нем было какое-то немецкое пальто. Его заметил советский офицер. Итальянского он, конечно, не понимал, зато кое-что знал по-французски. Мой дед кое-как с ним объяснился. Но потом офицер заметил в кармане у дедушки кусок мыла. Судя по всему, он подумал, что это взрывчатка. Случилось недоразумение, но дедушке удалось все объяснить. Вообще, у дедушки сохранилось теплое чувство благодарности к своим советским освободителям. Хотя оно было перемешано с испугом, непониманием и ощущением полного хаоса. Наверное, подсознательным способом эта благодарность передалась и мне. По крайней мере, все это каким-то загадочным образом влияло на меня и на мое решение учиться русскому и изучать русскую литературу.

Вместо послесловия

Тираж книги Валентины Паризи Una mappa per Kaliningrad («Карта Калининграда») был напечатан еще в 2019 году, однако пандемия коронавируса, ударившая по Италии, оборвала связь с публикой. Можно сказать, что книга добиралась до читателя так же сложно, как Джованни Маньяги Делфино добирался до родного Милана. Он был освобожден советскими войсками 9 апреля 1945 года, однако дома оказался лишь 15 октября. Остается надеяться, что когда-нибудь перевод книги доберется до Калининграда. Тогда круг окончательно замкнется.