Мрачное прошлое Тапиау: сожженные ведьмы и скелеты под полом

Город и замок Тапиау на старинной гравюре.

Фото: ru.wikipedia.org.

Сегодня достаточно много говорится о замке Тапиау в Калининградской области, который превращают в крупный туристический объект, и куда меньше – о городе Гвардейске, на территории которого древняя крепость находится. Между тем история этого населенного пункта изобилует весьма интересными моментами. О некоторых из них мы сейчас расскажем.

Ели мясо моряки, пивом запивали…

Будущий город начинался с обычного «лишке» – так в Пруссии называли стихийно возникавшие рядом с замками поселения. Лишке Тапьом (так оно называлось до 1450 года) во все времена отличалось обилием питейных заведений. Согласно историческим данным, в середине XV века тут их было не менее полудюжины, что не совсем обычно для небольшой деревушки.

Все дело в расположении Тапиау на перекрестке важных водных и сухопутных путей. Мимо по реке ежегодно проходили сотни грузовых судов, многие из которых не упускали случая сделать здесь остановку, чтобы дать отдых команде. Ну а где еще расслабляться сошедшим на берег морякам, как не в трактире? То же самое было в случае с вооруженными экспедициями против поляков или литовцев: в преддверии жарких боев тевтонские воины и гости ордена не скупились на выпивку и угощение. Ибо военное счастье переменчиво, и как знать, доведется ли еще порадовать себя в этой жизни.

Кроме трактиров в Тапиау функционировали четыре пивоварни, в которых варили, понятно, исключительно темное пиво. Местные жители настолько привыкли к этому напитку, что, когда в середине XIX века появилось пиво светлое и пивоварня Хофмана предложила его посетителям, те только плевались, ни в какую не желая пить «хофманские капли» и требуя «старого доброго темного».

Убийцу могут простить, ведьму - никогда

Теперь о не столь веселом. Если привидения существуют, то по пресловутому замку Тапиау они должны бродить просто толпами. Поскольку именно в его стенах нашло мучительный конец множество людей.

Ну, про несчастного замландского епископа Дитриха фон Кубу, который по приказу тогдашнего великого магистра в 1474 году был заточен в один из замковых подвалов, где и умер голодной смертью, знают многие. Как и о том, что именно в Тапиау (который он очень любил) зимой 1567-1568 годов скрывался от очередной эпидемии чумы последний великий магистр Тевтонского ордена и первый светский правитель Пруссии. Еще 200 лет спустя посетителям показывали покои и кровать, на которой герцог Альбрехт скончался после долгой болезни.

«Но еще прежде Дитриха фон Кубы в темных подвалах были отрублены головы двум братьям Ботмар», - указывает Пауль Вальтер Махмюллер, местный священник, в начале 1930-х составивший небольшой альманах по истории Тапиау. Краевед подтверждает, что замок служил местом исполнения приговоров к смерти и телесному наказанию. Имелся даже собственный профессиональный палач, чей труд полагалось оплачивать общине, к которой принадлежал приговоренный. Между прочим, смертная казнь была весьма дорогим удовольствием – ее исполнение стоило целых шесть марок, не всякая деревня была в силах собрать такие большие деньги. Поэтому хитроумные крестьяне, дабы избавиться от непомерного обременения, иногда просто позволяли преступнику бежать из предварительного заключения.

Но если на некоторые сугубо уголовные делишки закон был склонен смотреть сквозь пальцы, то в случае с колдовством такое не прокатывало. Например, известно, что в 1579 году в один день в замке Тапиау были сожжены сразу шесть признанных ведьмами женщин, а вместе сними еще пастух и корова.

«В следующем году снова были осуждены ведьмы, - пишет Махмюллер. - Одна из них, «кошкоголовая», призналась под пыткой, что сбила зубец на острие церкви, когда носилась по воздуху».

Августовские пушки

Упомянутое выгодное для мирного времени расположение Тапиау в периоды военных лихолетий становилось серьезной проблемой. Через городок неизменно маршировали солдаты всех враждующих армий, повергая обывателей в изрядные хлопоты и лишения.

Взять хоть Семилетнюю войну, когда летом 1757 года в Пруссию вторглись русские войска под командованием генерал-фельдмаршала Степана Апраксина. Им противостоял прусский корпус Иоганна фон Левальда, ошивавшийся где-то под Велау (нынешний поселок Знаменск), то есть совсем рядом с Тапиау. Назревало генеральное сражение, а между тем в полях наливались золотом колосья – самое время было приступать к уборке урожая.

Какое там! Сначала 20 августа из-под Таплакена (теперь это поселок Талпаки в 19 километрах на восток от Гвардейска) донеслась артиллерийская канонада. Пушки бухали два дня кряду, после чего в Тапиау вкатились обозы отступавшего левальдовского войска. Затем 25 августа под Плибишкеном (сегодняшним поселком Глушаково) схлестнулись страшные казаки и прусские «черные гусары». И наконец, 30 августа разразилась Гросс-Егерсдорфская битва, закончившаяся победой русского оружия. Разбитые пруссаки, несмотря на хлынувшие дожди и размытые ими дороги, довольно резво пробежали через Тапиау, остановившись только в Генслаке (сейчас – поселок Пруды).

Впрочем, они напрасно боялись преследования: нерешительный Апраксин плодами блистательной виктории не воспользовался и попятился обратно в Инстербург (теперь – Черняховск). Поэтому к 15 сентября фон Левальд отважился вернуться к Велау, после чего жизнь тапиауских бюргеров на некоторое время вернулась в привычное русло.

Свиньи в церкви

В январе 1758-го жителям Тапиау вместе со всеми остальными своими земляками пришлось перейти в российское подданство и по праздникам усердно молиться в кирхах за здравие (а потом и за упокой) Ее Императорского Величества Елизаветы Петровны.

Пока Восточная Пруссия была частью Российской империи, в Тапиау стояло сразу несколько крупных соединений Русской армии, что, конечно, легло тяжелым бременем на городок. С другой стороны, наличие военных способствовало увеличению численности обслуживавшего их мирного населения и притоку ценных специалистов-ремесленников: двух табачников, нескольких льняных ткачей, кожевника, скорняка, сыромятника. Увы, не обошлось и без неприятностей. Кроме русских солдат в Тапиау содержались еще и пленные прусские, для которых в местном замке оборудовали лазарет. Вероятно, именно он в 1762 году стал очагом сразу нескольких эпидемий, из которых особенно сильно свирепствовал тиф. Согласно записям в церковной книге 195 заболевших выкарабкаться так и не смогли…

Не прошло и 10 лет после окончания войны и русской оккупации, как пронесшийся над Тапиау ураган сдул большую часть черепицы с крыши единственной городской церкви, так что слушать проповеди прихожанам нередко приходилось под дождем.

Едва наскребли денег на ремонт кровли, как оказалось, что требуется обновить часы на церковной башне и особенно - входную дверь кирхи. Поскольку, как свидетельствует Махмюллер, «так не могло дальше продолжаться: свиньи заходили не только на церковное кладбище, где подрывали могилы, но и проникали во время богослужения в церковь».

«Значит, будут грабить!»

Но все ураганы и дожди оказались мелкими неприятностями по сравнению с тем, что принесла Тапиау начавшаяся эпоха Наполеоновских войн.

Первыми лишились покоя жители деревень, расположенных южнее реки Прегель. «Будут грабить!» - уверенно заключили крестьяне, прослышавшие о приближении французских войск. И принялись грузить весь более или менее ценный скарб на подводы, вереницы которых затем тайными тропами направлялись в чащу Фришинского леса. А самые опасливые бауэры и вовсе обустроили схроны посреди трясины Целаубрух.

Главная площадь Гвардейска сегодня. В центре – храм Иоанна Предтечи.

Фото: Платон ЕГОРОВ. Перейти в Фотобанк КП

В прекрасное летнее воскресенье 14 июня 1807 года тапиаусцы, как обычно, собрались на богослужение в церковь, как вдруг утреннюю тишину нарушили пушечные раскаты. Под Фридландом (теперешним Правдинском), до которого по прямой (в современных мерах) было чуть больше 20 километров, началось одно из ключевых сражений этой военной кампании. С колокольни можно было видеть поднявшиеся вдалеке густые клубы дыма – вовсю пылал Хайнрихсдорф (сейчас - поселок Ровное). Вскоре Тапиау наполнился стенающими и в отчаянии заламывающими руки беженцами из района боевых действий. Наступившей ночью горизонт на юге был кровавым от пожаров теперь уже в самом Фридланде. А вечером наступившего понедельника окрасилось красным небо и над Тапиау: в городе сожгли запасы строительной древесины, чтобы французы не смогли использовать ее для сооружения переправ через Прегель.

Французские идут

Первых французских солдат жители Тапиау увидели рано утром во вторник – это были кирасиры из дивизии маршала Сульта. Ее полки шли через город до четырех часов пополудни, выгребая из оказавшихся в пределах досягаемости домов все подчистую: водку, пиво, хлеб, мясо и просто любые понравившиеся вещи. Особенно желанной добычей являлись бритвы, бывшие у наполеоновских вояк в жутком дефиците (недаром как раз тогда в моду вошли т. н. «военные» бороды). Когда стало уже нечего брать в домах, французы принялись за их обитателей - раздевали мужчин, женщин и даже детей, оставляя им только самую старую и негодную одежду. Двое суток кряду захватчики непрерывным потоком маршировали по улицам Тапиау, разграбив его вконец.

Вот так очень быстро пруссаки почувствовали, чем французская оккупация отличается от русской. Вместо табака бюргерам приходилось набивать свои трубки растертыми листьями расторопши (есть такое растение семейства астровых) и гвоздики. Цены на продукты поднялись вчетверо, но еды все равно было недостаточно, рацион приходилось пополнять в лучшем случае мясом околевших лошадей, а то и просто травой. Как следствие – моментально вспыхнули эпидемии дизентерии и все того же тифа.

«В нашем приходе умерли 270 человек, - повествует Махмюллер. - Среди них был заместитель директора школы Фридрих Шульц. В апреле 1808 года умер от истощения 60-летний священник Естер, оставив вдову с двумя детьми. Кроме того, в общину пришла большая денежная нужда. Город должен был заплатить военный налог в сумме 3940 талеров, а также на расходы по содержанию французской армии – 1160 талеров».

Бонапарт: туда и обратно

Еще горше пришлось Тапиау, когда в 1812 году Наполеон повел на Россию свои разноязыкие полчища. Великая армия требовала соответствующего постоя, но обеспечить таковой в условиях заштатного прусского городка было попросту нереально. Поэтому в тесноте сосуществовать приходилось даже старшим офицерам. Например, у дьякона Зембровски квартировали сразу трое полковников, а еще 17 унтер-офицеров и 218 (!) рядовых хозяину пришлось разместить на своем подворье. (Причем плату домовладелец получил лишь за 24 солдата из расчета по талеру в день.) Стоит надеяться, что хотя бы маршал Ней, который останавливался у тапиауского суперинтенданта Бруно, не делил комнату с храпящими camarades.

Когда под Рождество этого казавшегося бесконечным года остатки Grande Armée брели через Тапиау уже в обратном направлении, бюргеры злорадно усмехались. Но не только: бесследно исчезло целое отделение французских солдат – вместе с полковой казной, которую они охраняли.

Вовремя покинувшая корсиканца Пруссия переметнулась на сторону побеждавших и принялась формировать народное ополчение. Тапиау отрядил туда 30 пехотинцев и двух кавалеристов, потратив на это 1040 общественных талеров. Впрочем, кое-кто тряхнул и собственной мошной: аптекарь Вассерфурт экипировал для ландсвера своего брата, а вышеупомянутый суперинтендант Бруно – родного сына. Но больше всех отличился замдиректора городской школы Раковски, который получил разрешение вступить в национальный кавалерийский полк и единственный во всей округе из педагогов сменил учительский сюртук на военный мундир.

Кстати, двое из 32 тапиауских волонтеров погибли на полях сражений. Но вместо них в городке осело несколько французов. В архивах есть сведения, например, о секретаре исправительного дома Пьере Дюве, портном Пьере Гранда, бухгалтере Генетте и некоем Бургонье, устроившемся ночным сторожем.

Не по естественным причинам…

Послевоенная жизнь вошла в привычную колею: в ноябре 1821 года во дворе замка колесовали двух разбойников и убийц - Карла Курцеляйта 20 лет и Кристиана Шмерлинга 25 лет.

В это время в Тапиау проживало 1922 человека, но только 219 из них можно было считать действительно местными. Все остальные являлись офицерами и солдатами гарнизона, вносившего в существование городка свою лепту. «Четвертого мая застрелил себя на службе 22-летний мушкетер Хартман 1-й роты 3-го пехотного полка», - значится в церковных записях об умерших. Впрочем, гражданские от военных не отставали. «В апреле 1833 года утонули при пересечении Деймы гончар Фердинанд Горт и его подмастерье Юрген Редер родом из Гамбурга, - сообщает тот же источник. - В том же году многие умерли от эпидемии гриппа. В марте 1834 года замерз в низине 14-летний пьяный сын поденщика».

Наступивший 1846 год неожиданно напомнил о временах Наполеона. В доме № 35 на Альтштрассе при замене досок пола в задней комнате были найдены три скелета, а в июне 1853-го там же – еще четыре. Один из черепов был проломлен, челюсть другого была сломана, на некоторых костях имелись следы ударов холодным оружием. Стало понятно, что случилось с теми французскими солдатами, что пропали без вести 40 лет назад…

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Сокровища калининградских музеев. Тапиау: древние своды, коллекция мечей и «небо в клеточку»

Что можно посмотреть в орденском замке уже сегодня (подробности)

50 жемчужин Калининградской области. Гвардейск: замок-тюрьма, Василий Теркин и железные монстры

Сегодня отправляемся с экскурсией в город, расположенный на перекрестке двух рек - Преголи и Деймы. Гвардейск невелик, но достопримечательностей много (подробности)